Дракон повел головой на гибкой шее. Арлина не поняла: то ли он изображает в лицах, как озирался перепуганный Сын Клана, то ли оглядывается на подозрительный кустарник.

–  Шли ущельем до сумерек, а ночью мы с Сарилеком взбунтовались. Обманные горы - не то место, где можно разгуливать в темноте. Остановились, запалили крошечный костерок, сунулись к Лебедю с расспросами - и поняли: человек не в себе. Дрожит всем телом, лязгает зубами, смотрит мимо нас… Уложили мы его у огня, влили в рот вина из фляги. Бедняга задремал, только время от времени вскидывался и кричал во мрак: «Уведите ее отсюда! Не подпускайте ее ко мне! » Потом затих. К рассвету в ущелье заполз туман, густой, холодный и какой-то недобрый. Мы с напарником потушили костер, нагнулись над господином, чтобы разбудить… а он мертв!

–  Кто его убил?
– деловито спросил Керумик.

–  Я не лекарь, но, по-моему, его убил страх… Переглянулись мы с Сарилеком и без слов друг друга поняли: нужно отсюда удирать…

–  Как - удирать?
– не поняла Арлина.
– А погребальный костер?

–  Какой еще костер, госпожа моя? Некогда было с такой ерундой возиться!

Арлина была потрясена до глубины души. Услышанное было для нее столь же диким и немыслимым, как слова Эрвара о том, что он съел собственный труп. А дракон невозмутимо продолжал:

–  Надо было спешить, но Сарилек замешкался, чтобы снять с господина плащ. Свой-то он за два дня до этого спалил в Роще Огненных Фонтанов. А у Лебедя плащ был добротный красивый, ярко-зеленого цвета, да и фигурой Сарилек и господин друг от друга не отличались, - словом, обнова подошла моему напарнику так, что лучше некуда… А потом побрели ущельем - и уж поверьте мне на слово, в пути о поэзии не беседовали и птичек не слушали… даже если бы в том проклятом ущелье хоть одна птичка подала голос. Но все живое на нашем пути словно вымерло. А туман все гуще, все непрогляднее, мы уж и друг друга не видим… да и не смотрим по сторонам, дай Безликие не переломать ноги на камнях. Бреду и не без интереса прикидываю: удастся отсюда свои кости целыми унести или не удастся? Отвлекся на мгновение от этих увлекательных мыслей и слышу: напарник мой что-то бубнит сзади. Сам с собой разговаривает? Прислушался я… нет, он ко мне обращается! Конец фразы удалось разобрать: «… и лучше дай мне руку, а то мы в этой сметане друг друга потеряем… » Хотел я ему крикнуть, чтоб меня догонял пошустрее, но тут он вдруг спросил растерянно: «Эрвар, да ты ли это?.. » Молчание, а затем робко так, неуверенно: «Госпожа?.. » И - крик! Короткий такой вопль - и боль в нем, и смертный ужас… Крик пробил туман - и оборвался. Я - с мечом в руке - назад! Но разве в этом белом месиве что-нибудь увидишь! Враг вплотную подойдет, а ты его до удара не заметишь! Но все-таки разглядел я у самых своих ног зеленое пятно. Стою над неподвижным напарником, а туман расползается, тает, клочьями завивается. Не успел я понять, что случилось, как остались мы в пустом ущелье - я и бедняга Сарилек…

–  Он что, тоже от страха умер?
– уточнил Керумик.

–  Может, и от страха. А только грудь у него была страшно раздавлена. Словно гнули вокруг тела стальную полосу… или словно обнял его кто-то с немыслимой, нечеловеческой силой…

Некоторое время все молчали, затем дракон заговорил с деланной бодростью:

–  Но я хотел рассказать не о Сарилеке, а о провале. Надеюсь, госпожа уже догадалась, к чему я веду речь?

–  Нет, - честно ответила Арлина, все еще переживающая трагическую гибель преданного своей любви Лебедя и злосчастного Сарилека.

–  У Волчицы есть чародейный дар, я же помню! Можно было бы слепить из глины какую-нибудь тварь посимпатичнее. Госпожа отнесла бы наше творение в пещеру, опустила в провал… Только надо все время думать о безобидной зверушке, которая от страха перед хищниками принимает разные обличья.

–  Думаешь, может получиться?!

–  Думаю, имеет смысл попробовать. Даже если наше чахлое созданьице проживет несколько дней и сумеет принять лишь пару обликов - и это будет великолепно! Все, что нам надо, это подсунуть зверушку хозяину, схватить в охапку Араншу и убежать как можно дальше, пока наш «товар» не показал себя во всей красе.

От возмущения Керумик даже забыл страх перед драконом:

–  Из всех затей, про которые мне доводилось слышать, это самая что ни на есть… Дракон шевельнул лапой.

–  Гениальная, - закончил Керумик тем же твердым тоном.
– Но она решительно не подходит для высокородной дамы. Никуда я госпожу не пущу!

До этих слов Арлина еще сомневалась, принимать ли предложение Эрвара, но теперь ее колебаниям настал конец.

–  Ой, как ты это грозно сказал! Скажи-ка еще раз! Не пустишь, да? Купи себе рабыню и ей приказывай!.. Эрвар, ты покажешь мне дорогу к той пещере?

Колючие ветви осторожно раздвинулись. Острые шипы глубоко вонзились в кожу, но Второй не дрогнул. Глаза его не отрывались от речного берега, где на замшелых валунах растянулся дракон, а к его крылу доверчиво прильнула женская Фигурка. На спутника женщины, сидевшего чуть поодаль, Второй не обращал внимания.

Тварь, созданная черным колдовством Джилинера, обладала нечеловечески острым слухом и разобрала каждое слово, сказанное на берегу.

Женщина, которую приказано убить, собирается к Обманным горам.

Второй не помнил, что некогда - до погребального костра - он был Подгорным Охотником. Но и не удивлялся тому что в памяти всплывали сведения о Подгорном Мире, позволяя выжить в этих невероятных краях. Просто принимал все без размышлений.

Как не вовремя появился дракон! Без него женщина была бы уже мертва. Спутник-человек не смог бы защитить ее. Но дракон… тут надо подумать…

(Второй, в отличие от Первого, время от времени пытался думать. Иногда это у него даже получалось.)

Ясно было одно: приказ господина необходимо исполнить. Женщина должна умереть, как недавно умер силуранский прорицатель.