— Почему ты не позвонил мне? — взорвался Ричард. — Почему не сообщил об этом?

Вместо объяснений Даг смерил его скептическим взглядом, и Ричард спохватился.

— О'кей. Извини. Ты не обязан сообщать мне. Сасс моя клиентка, и я должен был знать об этом. Я просто не проследил. Мне…

Ричард встал и прошелся по кабинету. Он потерял свой прежний лоск. Вероятно, его финансовые дела шли не слишком удачно. Самоуправство Сасс могло стоить Ричарду дороже, чем Даг думал прежде. Ходили слухи, что Ричарда видели со Слоан Маршалл. А с ней видели лишь тех, кто ей должен.

— А мы не можем тут что-то переиграть?

Даг покачал головой.

— Боюсь, что нет, Ричард. Ведь это деньги Сасс, Ричард. Думаю, что она вольна делать с ними все, что хочет.

— Но ведь нельзя же их бросать на ветер. Сасс ведет себя неразумно с тех пор, как взялась за этот проект. Ее нужно направлять.

— Вот и направляй ее, Ричард. Я уже высказал ей свое мнение, когда она приказала мне ликвидировать облигации. Фонды были распределены так, что она была благодаря нашим стараниям защищена от налогов. А теперь ее изрядно пощипают пятнадцатого апреля, но мы сделали все, что могли. Что я могу еще сказать? Она зарабатывает деньги, так что имеет право их тратить, как ей угодно. Ну, а теперь мне можно уезжать, или я должен объяснить тебе строчку за строчкой все записи?

Когда Даг ушел, Ширли вернулась на огневую позицию.

— Мне еще раз попытаться разыскать Сасс по телефону? — спросила она, с тревогой взглянув на лицо Ричарда. Она уже видела его таким однажды, когда Сасс попала в госпиталь с воспалением легких. Хотя Ричард любил Сасс как дочь, главное было то, что Сасс для него клиентка — единственная и драгоценная.

— Нет. — Ричард покачал головой и вернулся к столу. Он собрал бумаги и подержал их в руке. — Нет, — снова сказал он и поглядел на Ширли, принимая решение. — Лучше забронируй мне билет на ближайший рейс в Ирландию. Если возможно, прямой на «Эйр Лингус». Я хочу быть там завтра утром, лично поговорить с Сасс. Она зашла слишком далеко. На карту поставлено слишком многое.

Снег давно перестал, но погода все же стояла холодная. Шон ловко разжег очаг, чтобы согреть хижину. Раздвинул занавески, так что внутрь полился дневной свет.

Пожив в особняке Сасс на берегу океана, он понял, как любит свою хижину. Каким бы красивым ни был дом у Сасс, место это не для него. Но Сасс показала ему также нелепость его добровольного заточения. Хотя ему нравились далеко не все, с кем он встречался в эти дни — в городе, по дороге, обитатели и гости дома Сасс, — по крайней мере он снова обрел свой голос. Прятаться значит влачить жалкое существование, а не жить, а уж прятаться от воспоминаний вообще самое последнее дело. И вот он начал работать снова, и это стало пусть болезненным, но возрождением. Благодаря Сасс, он больше не прежний бездельник Шон Коллиер.

А последнее и самое важное то, что его дом переменился, после того как в нем побывала она. Теперь он время от времени видит мысленно, как она сидит у огня, стоит перед ним в его халате, лежит на его диване. Ее присутствие будет всегда согревать дом, где он живет.

Он сидел у окна и глядел на лес и опускающееся за него тусклое северное солнце. Он знал, что должен работать. Но сегодня никак не мог собраться с мыслями. На этой неделе, если все будет хорошо, Сасс должна закончить съемки фильма. Забавно, что он до сих пор ощущал себя его совладельцем, словно вложил в фильм свои капиталы.

Он рассеянно крутил в руках открытку, присланную ему Сасс из Ирландии. Он даже не знает, почему сохранил ее, разве что ему порой кажется, что она хранит на себе прикосновение ее рук. А иногда он думает, что росчерк с завитушкой в ее подписи сделан ею специально, чтобы он улыбнулся.

Спохватившись, Шон Коллиер поднялся из-за стола и положил открытку в шкатулку, где хранил разные дорогие ему мелочи. Он прошел на кухню, натягивая на себя старый свитер.

Хотя стояла середина дня, он добавил себе в кофе добрую порцию виски. Потом уселся у огня, протянул ноги, потягивая горячую жидкость. И, глядя на пламя и чувствуя, как от ног к сердцу поднимается тепло, понял, что цвет пламени чем-то напомнил ему Сасс. То ли ее волосы, то ли улыбку, а может, сам блеск огня вызывает в его сознании мысли о Сасс.

Откинув назад голову, Шон закрыл глаза. В темноте он увидел ее лицо, каким оно было в ту последнюю ночь, в тот первый день, в каждое мгновение, когда он ее видел. Он был счастлив, что у нее есть мечта, что она почти осуществилась и что Сасс скоро увидит плоды своего труда. Возможно, он сходит и посмотрит фильм. Возможно, сможет вновь пережить эту историю, лишь бы видеть лицо Сасс Брандт.

— Сасс, пора приниматься за дело, свет вроде бы подходящий.

— Иду, Чарли.

Сасс нагнулась к зеркалу и провела салфеткой по щекам. Мириам, конечно, молодец, но лицо ей делает такое, словно к вечернему выходу на сцену. А ведь она скромная ирландская женщина, простая домохозяйка, не имеющая представления о косметических ухищрениях. Удовлетворенная результатом, Сасс смяла бумажную салфетку и отшвырнула ее прочь. Лизабет мгновенно оказалась рядом.

— Дай-ка я поправлю.

Сасс хотела было отказаться от ее услуг. Лизабет скучала без дела, и на второй день после приезда в Ирландию Сасс поняла, что ей следовало оставить ее дома присматривать за делами. Но раз уж она оказалась здесь, Сасс позволила ей хлопотать вокруг себя. Она подняла подбородок, и Лизабет поправила маленький кружевной воротник, скромное жемчужное ожерелье, бывшее единственным украшением костюма. В заключение она повозилась несколько мгновений с кардиганом и отошла.