– Дай-ка подумать… Ей ведь месяцев пять?

– Шесть. – Ева наклонилась, поправила сползший набок солнцезащитный козырек. – Она просто маленькая для своего возраста. Но совершенно здоровая.

– Вижу. – Он присел и с улыбкой пощекотал малышку под подбородком. – Она не только здоровая, но и счастливая. Это очень важно. Джон гордился бы ею.

– Да, счастливая. И ей нравится кататься в коляске.

– Знаю. – Тед Даннер помолчал. – Я, признаться, всю неделю за вами наблюдаю. Никак не решусь подойти и поговорить.

– Но почему? Думали, я буду против вашего знакомства с Бонни? – нахмурилась Ева. – Послушайте, мистер Даннер, я на вас зла не держу. Джон вас любил и считал добрейшим человеком. По-моему, он поступил неправильно, втянув вас в наши дела, но ничего плохого у него и в мыслях не было. – Она подняла голову и, помолчав, спросила: – Вы о Джоне что-нибудь слышали? Столько времени прошло…

– Для меня это время тянулось еще дольше, чем для тебя, – вздохнул он. – Ты-то была занята. И Джон для тебя, наверно, как давний сон.

– Бывает и так, – согласилась Ева. – Вы должны меня понять. Мы ведь толком друг друга и не знали.

– Джон думал, что узнал тебя хорошо. Много о тебе рассказывал. Говорил, что ты тронула его, как никто другой. – Он снова взглянул на Бонни. – И этот прелестный ребенок у тебя от него.

– Поверьте мне, ребенок в его планы не входил. Никто из нас этого не хотел. Так случилось. – Она задумчиво кивнула. – Я не стану просить вас ничего не сообщать Джону о Бонни. Рано или поздно он все равно узнает.

– Не узнает. – Его глаза вдруг влажно блеснули. – Тебе больше не нужно беспокоиться из-за Джона. Поэтому-то я так долго не решался к тебе подойти. Извещение пришло в прошлом месяце. – Он сунул руку в карман и достал мятый листок. – Джона больше нет. Он пропал без вести у берегов Северной Кореи вскоре после прибытия туда. Останки были обнаружены в каком-то заливе пять недель назад. Его опознали по зубной карте. Армия сожалеет о потере. Они, наверно, пришлют мне эту чертову медаль. – В голосе Теда Даннера зазвучали горькие нотки. – Сожалеют о потере. Парню едва исполнилось девятнадцать. Вся его жизнь была сплошным адом. Он и пожить-то по-настоящему не успел – они не дали ему такой возможности.

– Джона больше нет? – прошептала Ева, повторяя застрявшие в памяти слова. Она упорно отказывалась допускать даже мысль о том, что Джон Галло может быть мертв, но теперь немыслимое, невозможное обрело страшную силу факта. – Они уверены?

– Прочитай извещение.

Ева взяла листок, пробежала глазами по строчкам. Сухо. Официально. Печально. Но, как и сказал Тед Даннер, ни намека на подлинную трагедию смерти молодого, сильного парня, только-только вступившего во взрослую жизнь. Шлюзы памяти вдруг открылись, и на нее обрушились воспоминания. Джон в больнице. Джон несет Сандру на руках. Джон в постели… с ней. Неизменно уверенный в себе, решительный, полный жизни, противоречивый, то сдержанный, то взрывной. Он вошел в ее жизнь неожиданно и задержался в ней недолго, но успел оставить такой глубокий след, как никто другой. И вот теперь этого Джона Галло больше нет в живых? Она вдруг ощутила невыносимое бремя утраты.

– Мне очень жаль, – тихо сказала Ева, протягивая извещение.

– Мне тоже. – Тед Даннер сунул листок в карман. – Я обещал ему присматривать за тобой. Ты не против? Я обязан выполнить его просьбу. Мешать я не стану.

– Я не против. – Она протянула руку и дотронулась до его плеча: – Может быть, заглянете к нам как-нибудь на обед? Готовлю я паршиво, но у моей матери получается очень даже неплохо.

Тед Даннер покачал головой:

– Нет, спасибо. Не хочу навязываться. У вас своя жизнь. – Он улыбнулся через силу и осторожно погладил Бонни по щечке. – А ведь она на него похожа? Вот будет красавица.

– Да, похожа. – Если ему хочется видеть в Бонни черты своего племянника, что ж, она не станет разрушать его иллюзии. – Для меня каждый день с ней – счастье.

– Понимаю. Что ж, мне пора. Я лишь хотел рассказать тебе о Джоне. У него ведь и не было никого, кроме нас с тобой. Прощай, Ева! Заботься о малышке. – Он кивнул и, повернувшись, медленно, прихрамывая, пошел по улице.

– Непременно. – Некоторое время Ева смотрела ему вслед, чувствуя подступивший к горлу комок. Тед Даннер не был стариком, но раны и горе давили ему на плечи.

Бонни заплакала, и Ева, обернувшись, увидела, что малышка выронила розового кролика, которого ей подарила Сандра. Она наклонилась, подобрала игрушку и отдала дочери. Бонни довольно заулыбалась – ребенку для счастья нужно так мало. К тому же ее дочурка была самым светлым, самым солнечным ребенком на планете.

– Что ж, милая, пойдем домой. Что-то не хочется мне сегодня гулять.

Тем не менее у дома они остановились возле зеленой скамейки, которую Ева по привычке называла «скамейкой Розы».