Владис вышел из зала и позвал Роналиссу за собой. Они прошли почти все Большое западное крыло, и оказались у гобелена с ложной дверью. Владис откинул полотно, открыл дверь и пригласил Рону войти вслед за ним. Помещение было тесным, с круглыми стенами и множеством заклинаний, высеченных на каменном полу. Владис и Рона простояли внутри не более пяти секунд, и Владис снова открыл дверь. Они оказались на верхних этажах дворца. Владис провел Рону через главный коридор и вывел в просторный зал, что соединялся с огромным балконом, выходящим на Инисово поле. Он обхватил лицо Роны руками, поцеловал её, и тихо произнес:

– Пора, сердце мое. Приведи их.

Рона вышла из зала. Вскоре вернувшись, она привела с собой двух мужчин и одну женщину. Владис подошел и стал внимательно рассматривать их, иногда касаясь ладонью лбов.

– Они блекнут, - сказал он с горечью, - Их тела не выдержат долго. Они рассыплются в прах меньше чем через год, если я не достану последний Элемент и не перенесу эту магию в себя. Сразу после коронации, нужно будет заняться этим, иначе все наши труды перестанут чего-либо стоить.

Рона медленно повернула лицо Владиса к себе. Уставший, измотанный, он почти не спал и не ел, заботясь о будущем тех, кто разрушил его мечты, а он продолжал надеяться на возрождение этой мечты, работать во имя её исполнения. Владис даже сам не понимал, сколь значим этот момент. И не тем, что вот-вот он станет одним из величайших людей в истории, а тем, что за прошедшие две минуты он невольно признался в том, что годы тому назад в нем сломалось то единственное, что делало его по-настоящему счастливым. День, ради которого он жил, настал, но не было ни торжества, ни радости в его усталом взгляде.

– Не теряй веру, Влад, - шепнула ему Рона, - Я буду с тобой, я помогу. Ты все изменишь. Снова.

Владис мягко отстранил от своего лица руки Рона, сжал их и поцеловал.

– Надеюсь, сердце мое. Чтобы спасти мир от того, что мне ненавистно, я сам успел стать тем, что презираю, но я все ещё готов умереть за веру, которой у меня самого давно нет. Я пойду до конца.

С этими словами Владис отворил двери балкона и вышел на дневной свет, чтобы произнести народу решающие слова.

* * *

Битва за золотые монеты мгновенно прекратилась и народ, волной, от первых рядов, стоящих под стенами дворца до последних, уходящих к самому горизонту, зашелся в приветственном крике. Балкон, на котором стоял Маршал, находился на головокружительной высоте. Его одинокая фигура, на фоне огромного дворца, казалась поистине властной. Маршал медленно воздел руки, и люди разом затихли.

У Адэль перехватило дыхание: десятки тысяч людей безропотно повиновались одному единственному жесту. Вот оно - истинное величие. Как и Филлириус, Адэль сидела в седле, но никак не могла разглядеть лицо Маршала.

– Ничего не вижу, - буркнула она себе под нос и несколько людей впереди повернулись и пригрозили ей пальцем, призывая к тишине.

– Одет богато, но не вычурно. Я бы сказал, - шепнул ей Филлириус, обладающий острым зрением, - что он весьма красив. Благородные черты, невозмутимые и как-то смутно знакомые. Думаю, он принадлежит к достаточно древнему и уважаемому роду.

Как только Филлириус договорил, зазвучал голос Маршала. Адэль сразу напрягла слух, чтобы уловить хотя бы какие-нибудь обрывки фраз. Филлириус призвал дар, усиливая слух, но оказалось, что это без надобности. Маршал всё предусмотрел и, высвободив немного магии, распределил звук своего голоса так, чтоб он был слышен всем пришедшим, словно он разговаривает с каждым лично. Люди изумились и одобрительно закивали головами.

Адэль передернуло от его голоса, по коже прошел холодок и смутная догадка, которая прежде почему-то не приходила ей в голову, теперь обрушилась градом. Адэль спешно отогнала все свои мысли и обратилась в слух.

– Приветствую Вас. К сожалению, я вынужден напомнить, что сегодняшний, праздничный день, омрачен ужасной трагедией. Как вы все наверно уже знаете, сегодня погибли сто пятьдесят, ни в чем не повинных, человек. Их вина была лишь в том, что они были моими верными союзниками и добрыми друзьями, желавшими вам, - Маршал обвел рукой толпу, - счастья и процветания. За что их так жестоко убили? Кому это нужно?

Ответом ему послужили выкрики многих голосов: 'Король Валканы!', 'Король Гетрих!', 'Король Анри!', и имена многих других монархов, которых люди обвинили во всех бедах. Народ рокотал и жаждал крови.

– Прошу, прошу вас друзья. Тише, - попросил Маршал, и народ замер, - Не будем опускаться до низких обвинений. Виновных почти нашли, и с ними поступят по закону. Сейчас же, прежде чем сказать главное, я смиренно прошу вас, воздать должное уважение хотя бы некоторым из покинувших нас сегодня, нашим общим друзьям, - сказал Маршал и начал перечислять погибших господ: