– Ева! – шепчет он. Это не помогает. Он приподнимает ей голову. Рот у нее открыт, глаза под темными тяжелыми веками превратились в щелочки, как у зомби. Ева отключилась. Не та ситуация, которую стоит демонстрировать соседям – у них у всех в дверях есть глазки, и многие беззастенчиво ими пользуются. Он сражается с дверью, потом с Евой, которую надо втащить внутрь, ни обо что не ударив. Это труднее, чем кажется, – она стала совершенно бескостной, ее руки болтаются, описывая круги. Он тащит ее через гостиную, роняет на кровать, садится, тяжело дыша, рядом.

Она не шевелится. «А вдруг умерла?» – пугается Джонс. Нет, похрапывает. Он заботливо кладет ее голову на подушку. Она перестает храпеть, причмокивает губами. Джонс вытирает слюнки, собравшиеся у нее в уголке губ.

Заперев квартиру, сняв костюм и почистив зубы, он минут через десять возвращается в спальню. Ева лежит точно в той же позе. Он не уверен, что с нее можно снять, а чего лучше не трогать. Туфли, часы, браслет и ожерелье, решает он, юридически-моральных осложнений не вызовут.

Не рискуя вытаскивать из-под нее покрывало, он достает новое одеяло из шкафа, укрывает ее и сам ложится рядом.

–: Ммм. – Она прижимается попкой к его бедру. – Бвжж.

– Чего?

Через минуту она произносит:

– Джонс?

– А?

– Разбуди меня на работу.

– Конечно. Я будильник поставил.

– Хорошо. – Она умащивается поудобнее. – Завтра нельзя пропускать… мы ссиваеммся…

– Сливаемся?

– Угумм.

– С кем сливаемся?

– Сами с собой. – Она, похоже, смеется. Обвивает его ноги своими. – Я люблю тебя, Джонс.

Ее дыхание замедляется. Джонс лежит, прислушиваясь к нему, пока не срабатывает будильник и два горластых диджея не извещают его, что сейчас шесть тридцать утра.

– Говорит Сидни. Надеюсь, эта штука работает. Я пытаюсь довести до вас сообщение Дэниела Клаусмана. Оставайтесь на связи. Кажется, мне надо… нет, не то. Щелк. Доброе утро, это Дженис. Еще одно сообщение для всего персонала. Что делать, вы знаете. Щелк. Дженис, передай, пожалуйста, сообщение Клаусмана менеджерам отделов. Спасибо. Щелк. Доброе утро, это Мередит. У меня сообщение от Клаусмана, передай дальше. Спасибо. Щелк.

– Говорит Дэниел Клаусман. Разошли это менеджерам, Мередит, чтобы довели до всех поголовно.

Доброе всем утро. Хочу поблагодарить вас за добрую волю и энтузиазм, которыми вы встретили необходимость затянуть пояса в последние месяцы. Нам пришлось нелегко, но кое-какие важные перемены мы сумели произвести.

К сожалению, стоимость наших акций по не зависящим от нас причинам снизилась еще на четырнадцать процентов. Это внушает определенное беспокойство, но стоит отметить, что это меньше, чем восемнадцать процентов в прошлом квартале. Можно сказать, четыре процента мы выиграли.

Прогресс налицо, но работа еще не окончена. Теперь нам, как никогда, требуется доказать миру, что «Зефир холдингс» – промышленный лидер. Требуется осуществить намеченные нами стратегические цели. Поэтому в ближайшие несколько недель большинство отделов подвергнется слиянию.

На сегодня все. Желаю всем отличного дня. Щелк.

Это первая голосовая почта, которую все получают в пятницу. Люди приходят, скидывают пиджаки, ставят сумочки, снимают трубки, набирают код доступа и слышат вот это.

Все, кроме Джонса. Он тащится к своему столу, как выходец из могилы. Ставит локти на стол, кладет голову на руки. Мигающий огонек голосовой почты режет ему глаза каждые две с половиной секунды. Ему недостает энтузиазма покончить с этим.

– Слияние! – вопит Фредди. – В большинстве отделов! – Они с Холли поднимаются разом. – Ты спроси Элизабет, а я – к Меган. Тьфу ты! Все забываю, что ее больше нет. – Холли уже улетучилась. Фредди бежит за ней мимо Джонса – тот, судя по виду, только что вернулся с четырехчасового собеседования в отделе кадров. – Не дрейфь, Джонс. Не будем паниковать, пока что-нибудь не узнаем. А может, ты уже знаешь? – Фредди, вытаращив глаза, хватает Джонса за плечи. – Нас сливают, да?

– Господи. Не тряси меня.

Непонятно, что такое с Джонсом, но дело тут явно не в слиянии, а это сейчас главное. Холли уже в Западном Берлине и, возможно, даже разведала у Элизабет, кто уходит, а кто останется, если шепнуть про него кому надо. Может, Холли прямо сейчасобеспечивает себе новое место, пока он, Фредди, возится с Джонсом.

– Ладно, потом! – кричит Фредди и мчится в Западный Берлин.

Элизабет нигде нет, поэтому Холли насела на Роджера.