Джонс, вдоволь насмотревшийся на мотивационные постеры, чувствует всю серьезность обвинения.

– Ясно, да? – Зеленые глаза всматриваются в него.

– Ясно. – Не успевает он это вымолвить, Сидни выпархивает на улицу, а он тащится назад к лифтам. Потом вспоминает о чем-то и сворачивает к контролю. Ева Джентис и уборщик смотрят на него с заметным интересом, но его вопрос обращен к Гретель: – Ну что, ты узнала, как можно попасть в административный отдел?

– А, да. Никак.

– Никак, – тяжело повторяет Джонс.

– Тебе нужно поговорить со своим менеджером или воспользоваться ящиком для предложений. Ты знаешь, где он?

– Значит, так. – Джонс барабанит пальцами по столу. – Без договоренности на второй этаж не попасть. Договориться нельзя, потому что сначала надо обратиться к Сидни. Сидни могла бы ответить на мой вопрос, но спускает на меня всех собак за то, что я его задаю. Правильно я рассуждаю? – Джонс повышает голос. Никто ему не отвечает – ни Гретель, ни прекрасная Ева Джентис, ни седой уборщик. – Может, мне расположиться на паркинге и подождать, пока ко мне не выйдет кто-нибудь из администрации? У них там места зарезервированы – что будет, если я пойду и сяду на чей-нибудь «BMW»?

– Думаю, что они вызовут охрану, – говорит Гретель.

– Ну еще бы! А пока стража будет тащить меня прочь, мне еще и лекцию прочтут о надлежащих каналах связи. Это ж надо – никто во всей компании не имеет понятия, чем она занимается!

– Сынок, – говорит уборщик, – вон там на стенке висит наша программа.

– Сссс, – говорит Джонс, выпуская воздух сквозь стиснутые зубы, и вдруг замечает, что уборщик заклинил дверь на лестничную клетку своей тележкой с моющими средствами. Как стало известно после августовской аварии, обычно эти двери всегда заперты. Джонс, смерив взглядом расстояние между дверью и уборщиком, потихоньку двигается туда.

На глазах у наблюдателей, не успевших понять, что у него на уме, он преодолевает больше половины пути. Ева спохватывается первая и спрашивает:

– Ты куда? – Что-то странное в ее тоне, не совсем страх и не совсем угроза, воспламеняет решимость Джонса.

– Эй! – кричит уборщик, и Джонс переходит на бег. Ногой он сшибает с дороги тележку, которая ударяется о стену и переворачивается, раскидывая пластиковые бутылочки с разноцветными жидкостями. Лестница обдает его стужей, как холодильник, – здесь на добрых десять градусов холоднее, чем в вестибюле, здесь гуляет эхо и пахнет бетоном. Дверь захлопывается за его спиной с радующим душу лязгом – без ключей ее точно теперь не открыть. Через две ступеньки он устремляется вверх. Смешно, но он почему-то не чувствует, что губит свою карьеру.

Фредди приезжает на третий этаж. Здесь так высоко, что голова кружится и коленки подкашиваются. Хотя, может быть, дело не в высоте, а в вывеске ОТДЕЛ КАДРОВ.

Здесь все по-другому. Свет приглушен. Стены темно-синие, а не кремовые, как везде. Ни мотивационных постеров, ни черно-оранжевых логотипов, ни графиков-диаграмм. Мягкие тона и полумрак. Ковер заглушает шаги идущего по коридору Фредди, а стены, как ему кажется, дышат.

Контрольный стол черен, гладок и пуст. Секретаря за ним нет. И телефона нет, и блокнота, и керамических мишек. Даже звонка нет с надписью ЗВОНИТЕ. Фредди нервно озирается. Справа и слева две одинаковые двери. Может, это тест такой? Одна ведет в рай, а другая в ад? Или обе в ад – это ведь отдел кадров. Фредди прикусывает губу. Лучше, пожалуй, остаться на месте.

Левая дверь щелкает и открывается.

– Хелло? – Фредди подходит к двери, заглядывает внутрь. Длинный коридор с одинаковыми дверями по обе стороны.

Стиснув зубы, он переступает через порог. Вот сейчас дверь захлопнется, свет погаснет, и он услышит в темноте маниакальный хохот. Ничего такого, конечно, не происходит. Он просто идет по коридору в отделе кадров, борясь с желанием улепетнуть назад к лифтам.

Все двери закрыты, таблички отсутствуют. Одна, слева, щелкает, и Фредди останавливается. Дверь открывается. За ней темная приемная без стола, с одним пластмассовым стулом посередине. Фредди осторожно заходит.

– Хотите, чтобы я сюда сел?

Молчание.

Фредди идет к стулу, садится и видит перед собой огромное зеркало.

Откуда-то звучит голос, тот же, что в телефоне:

– Ваша фамилия.

Миновав дверь с цифрой «15», Джонс начинает ощущать некоторую слабость в ногах. На подходах к десятому они у него трясутся, и рубашка прилипает к спине. На пятом он спотыкается, плюхается на ступеньку и пользуется случаем втянуть воздух в горящие легкие. Пот, точно дождавшись этого, выступает на лбу, и Джонс не очень успешно вытирает его рукавом. Вряд ли он произведет хорошее впечатление на администрацию в таком виде.

Снизу доносится шум. Слышатся голоса: «Вверх или вниз?» – «Вверх, наверное». Что это, погоня?

– Эй, Джонс! – кричит кто-то. – Вам не разрешается находиться на лестнице. Мы должны вас проводить в отдел кадров. Вы там? Мистер Джонс! Лучше уладим все побыстрей.

Это решает дело. Джонс встает и продолжает подъем.

Еще несколько минут геркулесовых усилий, и перед ним дверь с цифрой «2». Охранники все еще отстают не меньше чем на пять этажей. Джонс, прежде чем взяться за ручку, медлит и смотрит наверх. Он добрался до второго этажа, но на первом сидит Дэниел Клаусман, генеральный директор. Зачем ограничиваться вторым, пройдя такой путь?