Чтобы передать документы из отдела в отдел, служащие завязывают потуже шнурки и пускаются в путь. Встречаясь в коридорах, они весело здороваются. Опьяненные пешим туризмом служащие останавливаются поболтать. Они не знали, что в «Зефире» работает столько народу – у них просто не было случая это заметить. Раньше большинство из них, придя на работу, усаживались на стул и не отклеивались от него до семнадцати тридцати. Теперь коридоры, точно комнаты ожидания в роддоме, полнятся возбужденными голосами и радостным смехом. Боль в пояснице проходит, цвет лица улучшается. Пешеходы находят встречных куда более привлекательными. Ни на кого больше не косятся за вторжение на чужую территорию – стоит только захватить с собой пачку бумаг.

Зачем она вообще была нужна, эта локальная сеть? Служащие недоуменно пожимают плечами. Нет ее – и не надо! Все согласны, что «Зефир» не лучшее место для работы – в кадрах сидят садисты, в администрации дураки, назначение фирмы покрыто мраком, а директора никто в глаза не видал, – зато локальной сети здесь нет.

Фредди, только что доставивший кучу папок наверх, в бизнес-менеджмент, делает зарядку.

– Кто пойдет обедать? У меня теперь аппетит будь здоров – от физических упражнений, наверное.

– Сейчас, только закончу печатать для Сидни, – говорит Холли. Ее компьютер единственный подсоединен к отдельному принтеру, поэтому всем, кому нужны распечатки, приходится обращаться к ней. Кнопка ее дисковода захватана пальцами, усталый механизм жалобно поскуливает.

– Знаете, что нам надо сделать? – прерывает зарядку Фредди. – Основать черный тотализатор. Каждый вносит по десять баксов.

– Что основать? – переспрашивает Джонс.

– Ты серьезно? – интересуется Холли.

– А что?

– Пакость это, вот что.

– Что такое черный тотализатор? – допытывается Джонс.

– Делаем ставки, кто вылетит следующий. Ладно вам, интересно же. Можешь первая выбирать, Холли.

Она колеблется, поглядывая на Джонса.

– Эй, – говорит он.

Из Западного Берлина приходит Роджер с видавшим виды диском в руке. Холли рефлекторно протягивает руку, но Роджер не спешит передать ей диск.

– Пари держите, а?

– Банк закладываем, – говорит Фредди. – Плати десять баксов, и ты участник.

– Идет. – Роджер раскрывает бумажник. – Кого уже выбрали?

– Никого пока.

– Стойте, – вмешивается Холли. – Ты сказал, что я буду первая.

– Так ты тоже участвуешь?

– Раз все, то и я. Ставлю на Джонса.

– Почему на меня-то?

– Да так просто.

– Моя ставка – я сам, – объявляет Фредди. – Хоть получу что-то, если выгонят.

– Я выбираю Элизабет, – говорит Роджер.

После неловкого молчания Фредди спрашивает:

– Почему Элизабет?

Роджер скромно пожимает плечами:

– Просто догадка.

Дверь Сидни щелкает. Все оборачиваются. Сидни – в костюме столь черном, что трудно различить его составные элементы – следует через Восточный Берлин к столу Холли.

– Готов отчет?

– В принтере.

Сидни вытаскивает листок и замечает Фредди и Роджера, застывших в момент передачи денег.

– В чем дело?

Фредди прочищает горло.

– Играем в тотализатор. Ставим на то, кто первый уйдет из «Зефира».

Зеленые глаза Сидни впиваются в Фредди.

– С чего вы взяли, что кто-то должен уйти?

– Ни с чего. Просто игра такая.

– Понятно. Можно и мне участвовать в таком случае?

Фредди смотрит на Холли, на Роджера и совсем уж безнадежно на Джонса.

– Ну… это… увольняешь ведь ты, так что это, наверное, будет нечестно.

Его слова рассмешили Сидни.

– Не хочешь же ты сказать, что я из-за выигрыша кого-то уволю.

– Нет. Ничего такого.

– Ну так как?

Фредди сглатывает.

– Ну… тогда конечно. Прекрасно. Десять долларов.

– Чудненько. Моя ставка – Джонс.

– Вообще-то его уже Холли выбрала.

Сидни морщит свой носик-кнопку. Роджера передергивает.

– Ну и что?

– Каждый должен выбирать своего кандидата.

– Почему бы Холли не выбрать кого-то другого?