Артёму на душе стало ещё гаже. "Получается, что своей жизнью я обязан тем, кто оттянул внимание зверья на себя, - думалось ему.
– Действительно, а что бы я смог этим чудищам противопоставить? Да ничего. Схарчили бы меня и все дела, даже мяукнуть бы не успел".

– И что мне теперь с этим делать?
– с раздражением в голосе спросил он.
– Жить так, как будто ничего не случилось? Выбросить это всё из головы и позабыть? Вы, может, и умеете с совестью договариваться, опыт наверняка большой, а мне-то как быть?

– Жить, студент, - почему-то хмуро ответил Удальцов.
– Просто жить. Сделать выводы, проанализировать ошибки, помянуть мёртвых, а затем жить дальше. И радоваться тому, что ты жив, а не валяешься кучей собачьего, свинячьего или кровососьего говна где-нибудь под кустом. И помнить о том, что произошло сегодня ночью. Жить - не значит забывать. Ладно, двинули дальше.

Удальцов поднялся и, не дожидаясь Артёма, направился в сторону видневшихся вдалеке руин. Якушев обернулся в сторону оставшегося позади леса. Ему почудилось, что их первая встреча с Удальцовым случилась очень давно, хотя на самом-то деле прошло всего несколько дней. Ещё буквально вчера он ощущал себя зелёным новичком в компании взрослых дядек, но прошедшей ночью в нём будто бы что-то переломилось. "Странно, - озадаченно подумал Артём, - смерть незнакомых людей вызвала это жгучее чувство утраты, хотя когда твою часть накрыло полем аномалий, ты не испытал и сотой доли этих чувств. Я начал меняться, или я уже изменился?"

– Не отставай, студент, - донеслось со стороны, куда ушёл Удальцов.
– Думать можно и на ходу. Догоняй.

Артём кинул окурок на землю, затоптал его, бросил прощальный взгляд в сторону леса и направился следом за начальником. "Кто знает, может, я сюда ещё вернусь, - подумалось ему.
– Дойду досюда, а потом пойду в Мёртвый город. Что-то он со мной сделал, будь он неладен, точно что-то сделал".

Сравнительно быстро они спустились с холма, а спустя час дошли и до железной дороги. Ржавые рельсы тянулись откуда-то с юга куда-то на север, в неизвестность. Аномалий по пути не попалось ни одной, но Артём хорошо выучил урок о том, что расслабляться здесь нельзя ни в коем случае: то, что их не попалось ранее, не означает, что так продолжаться будет и дальше. Хоть детектор и молчал, но Якушев всё же кинул в сторону рельс пару камешков. Удальцов хмыкнул, одобрительно кивнул головой, но не сказал ни слова.

– Если тебе когда-нибудь захочется пройтись по этим рельсам, то не советую лезть в двухэтажное здание, которое находится севернее от этого места, - произнёс он, стоя на железнодорожном полотне.
– Его ещё Детским садом называют. Просто не стоит, поверь.

Руины оказались корпусами небольшого заброшенного завода. Удальцов долго рассматривал строения в прицел, явно прикидывая, идти сквозь них или всё же обойти, затем видно вспомнил свои же слова про грабли, и повёл Артёма в обход.

– В другие годы, - рассказывал он по пути, - я бы из принципа туда сунулся, но сейчас что-то боязно. Несколько лет назад там жили какие-то странные люди. То ли изгои, то ли просто отшельники, но насколько я помню, душегубами они не были. Потом они, вроде бы, ушли куда-то, или их кто-то откуда выгнал... В любом случае, они куда-то делись. А у местного зверья есть скверная привычка селиться в бывших людских постройках, так что сложно сказать, с какой гадостью мы могли бы там повстречаться, если бы я повёл нас сквозь этот комплекс. В обход, само собой, получается дольше, но зато так безопаснее.

В скором времени, оставив заводской комплекс позади, они вышли на потрескавшуюся дорогу, которая Артёму показалась чем-то знакомой. Удальцов посмотрел на север, где дорога скрывалась в небольшой рощице, поднял забрало шлема, со злостью на лице сплюнул и направился на юг. Якушеву его реакция была непонятна, но спросить начальника по этому поводу он не решился.

– Ты наверное думаешь, почему я вообще взял тебя в свой отряд, хотя, по-хорошему, должен был оставить у Борщевского?
– уже без злобы на лице, скорее не спросил, а подтвердил Удальцов.
– Есть у тебя одно качество, которого не было у всех прочих: ты умеешь быть верным и преданным. Ты не одиночка, какими являются почти все здесь живущие, а это значит, что при выборе между "спасать свою шкуру" и "спасать товарищей" ты хотя бы задумаешься.

– Да полноте вам, - отмахнулся Артём.
– Мужики же ночью в бой бросились сами, даже без команды.

– Они не товарищей спасали, а шкуры свои, вот их по одному кровососы и переловили, - равнодушно ответил Удальцов.
– Ты же и вовсе мог спокойно запереться в машине, а не заниматься моим спасением, однако выбрал другое. Жаль, что вас таких мало.

"Ох, темнишь ты, начальник, - в Артёме проснулось недоверие.
– С чего бы тебе такими медоточивыми речами меня кормить? Что ж у тебя на уме-то? Но демагог ты знатный, это факт".

Ближе в вечеру они подошли к похожему на встреченный ранее заводскому, комплексу, обнесённому высокой бетонной оградой. Было видно, что здесь живут люди, а римская цифра I могла означать только одно: как не стремился Удальцов её избежать, но судьба всё равно вывела их на Первую Базу.

***

В нарушение всех регламентов, начальник отправился не к администратору Базы, а в столовую, где сходу заказал графин водки ("Ох, эстет, дворянин хренов", - подумал про себя Артём, услышав заказ), чего-нибудь закусить, затем поесть, и плюхнулся за стол в одном из углов. Стул под ним предательски скрипнул, но всё же начальничий вес выдержал. Якушев скромно присел напротив.