— Мы всю ночь экспериментировали с ошейниками, — ответил за него Лайам. — У Эрика стало неплохо получаться, но все равно боль адская.

— Адская — это еще мягко сказано, — буркнул Эрик. Волосы его были еще влажными после душа. — Как я еще не умер, не понимаю…

— А ты не знаешь, где Глория? — вцепилась в него Андреа. — Вы, случайно, не договорились встретиться?

— Шутишь? — На лице Эрика отразилось искреннее удивление. — Под носом у Дилана?! Ну уж нет, я не такой дурак, чтобы встревать между ними!

— Держу пари, Дилан сейчас рыщет по городу в поисках Глории, — вмешалась Ким.

— Надеюсь, ему удастся ее найти. — Сквозь тревогу в голосе Лайама пробивалась злость. — Позвоню-ка я Спайку — пусть он займется этим. Шон, ты мне поможешь?

По его многозначительному тону Андреа догадалась, что Шон должен знать, о чем речь. Глаза Шона, вспыхнув, на мгновение словно выцвели, потом снова обрели прежний цвет.

Лайам выразительно посмотрел на Эрика, который тут же понял намек.

— Меньше знаешь, крепче спишь, верно? — хмыкнул он. — Пойду прогуляюсь.

Взгляд его зеленых глаз оставался непроницаемым, но в дверях он дружески толкнул Лайама плечом — похоже, эти двое доминантных самцов успели стать друзьями.

— Ладно, — нетерпеливо бросила Андреа, когда за Эриком захлопнулась дверь, — может, теперь скажете, что происходит?

— Лайам хочет попробовать снять с тебя ошейник, — пробормотал Шон.

— Снять ошейник?! — Глаза у Андреа стали круглыми.

Шон успокаивающе положил руку ей на плечо.

— Он пытается найти способ избавить всех от ошейников, но любой оборотень при этом может взбеситься и в итоге станет еще более диким и неуправляемым, чем раньше. Другое дело ты. — Шон осторожно потрогал кельтский узел, украшавший ошейник Андреа. — Твой ошейник бессилен причинить тебе боль. Лайам хотел бы осмотреть его, чтобы понять, почему он на тебя не действует.

Интересно.

— О… значит, мне уготована роль лабораторной крысы?

— Если ты против, я не позволю ему это сделать. — Голос Шона опустился до угрожающего рычания. — Клянусь, что буду защищать тебя до последнего вздоха.

Андреа почувствовала на себе взгляд Лайама… и прочла в его глазах такую же непреклонную решимость. Ну разве это не замечательно? Два могучих самца готовы схватиться из-за ничем не примечательной волчицы?! Она дерзко тряхнула головой.

— Я согласна, — кивнула Андреа. — Честно говоря, мне самой любопытно. По-моему, пришло время это выяснить.

Шону все это очень не нравилось… и он ясно дал Лайаму это понять. Лайам, черт его возьми, сделал вид, что ничего не заметил.

К счастью, Коннор был в школе, так что им не пришлось объяснять, почему им вдруг взбрело в голову уединиться на лужайке за соседским домом. Ким пропадала на работе, Эрик, правда, болтался где-то поблизости, но Эрику и в голову бы не пришло задавать подобные вопросы. К тому же Эрик отлично понимал, что в этом случае у него будет гораздо меньше неприятностей, если станет известно, чем они занимаются. Меньше всего ему хотелось, чтобы у его стаи возникли проблемы из-за того, чем занимаются братья Морисси.

И лужайка и небольшой садик за домом выглядели совершенно невинно. Повсюду валялись игрушки, в углу притулилась газонокосилка, в воздухе мирно пахло травой, машинным маслом и свежевскопанной землей.

Лайам вытащил из-под крыльца инструменты. Никому бы и в голову не пришло, зачем ему нужны эти крохотные отвертки и щипчики, — всегда можно было сказать, что он, мол, чинил газонокосилку. Инструменты были грязные — еще одна уловка. Лайам стерилизовал их, только когда снова принимался за свои эксперименты.

Владелец дома куда-то съехал, оставив ключи Лайаму, так что он мог приходить и уходить когда вздумается. В свое время Ким спасла ему жизнь, и теперь и он сам, и его пожилая мать готовы были целовать Лайаму руки.

Лайам усадил Андреа на стул. На лице ее не было и тени страха, но Шон уже достаточно хорошо знал ее и понимал, что она просто храбрится. Достаточно было только увидеть, как подрагивают ее руки, когда она нервным движением отряхивала прилипшую к джинсам грязь.

— Рад был бы сказать, что это не больно, — буркнул Лайам. — Но, черт меня побери, если бы я знал!