Достойно может преподать», -

но это ей мало помогало, и она продолжала дергаться как кукла на веревочках, болезненно реагируя на каждое слово любого дебила. Даже пьяный обосранный алкаш, случайно вылезший из помойки и ляпнувший, когда она проходила мимо: «Какая девочка!», поднимал ей настроение на целый день. А если он ляпал: «Какая уродина!», то она готова была вцепиться в его нечесаные патлы и требовать, чтобы он ответил за оскорбление! Но так как дрянь-мамка рьяно учила ее быть покорной овцой, которой каждый может подтереть свою вонючую жопу, Подстилка молча, проглотив это страшнейшее оскорбление и скукожившись, шла дальше и целый день страдала комплексом неполноценности из-за того, что какой-то бомж, даже не разглядевший ее как следует, что-то ляпнул! Сука-мать, пидор-батя и все ебаные учителя, спасибо вам за это охуенное! За то, что вы не научили думать, не научили делать, зато научили болезненно реагировать на каждый ненароком раздавшийся рядом пук. «Какая же все это ересь!», - мучительно думала Подстилка, изо всех сил стараясь не заснуть. – «Какое же все это говно! Какая же я последняя размазня», - мучительно пережевывала она вновь и вновь последние сцены из жизни. – «Как же я так опустилась», - не давала ей спокойно жить мышиная ересь. – «Я же теперь воровка. Ах, суки, подыхайте все!», - бесилась она, хуй знает че и хуй знает на кого. Она сидела и сидела, не в силах заткнуть ум и за 3 часа хуевых мыслей вымоталась даже больше, чем за все время в мусарне. Ум – исчадие ада – своими измышлениями сжирал просто немеряно энергии и сил, используя которые нормальные люди становятся миллионерами, Мадоннами и Клинтонами. Но у Подстилки на это не было сил, а вот на то, чтобы заниматься душевной мастурбацией было всегда! Еще бы! Ведь это ж завет любимой мамочки! Если шо-то случилось плохое, то ты должна стыдиться и переживать за себя и за всех; если что-то не получается, ты должна реветь, жалеть себя и бросаться с балкона; если тебе кто-то что-то пизданул нехорошее, ты должна обижаться, не разговаривать и мстить за оскорбление твоего достоинства и чести… Конечно, свиноматка прямо так не пиздела – ума не хватало – но она так делала! А ребенку больше нихуя и не надо, чтобы всосать тему и добросовестно все копировать. И все силы, и все мысли Подстилки всегда были направлены на эти и подобные им святые деяния, которые плодоносили чем-то очень сильно напоминающим коровий кал, который Подстилка и все мыши жрали, давясь и обрыгиваясь, но упорно не желая признавать свою неправоту. Прямо как курд в притче.

Так происходит с теми, кто слушает мамочку – они жрут говно, возят говно и живут в говне, хоть и старательно воображают, что это не в рот ебать как круто! Да только говно – оно и в Африке говно, что ты про него не вообразишь! А те, кто внемлет гласу Рулона, получают золото, дворцы, наряды, славу, деликатесы и все на свете! Так что, выбирайте сами! Да только смотрите, не облажайтесь, как облажалась Подстилка и все подобные ей бляди, променяв богатую, счастливую и сильную жизнь рядом с Величайшим Человеком, на судьбу груши, подстилки и говновоза у домашнего боксера, грязного бомжа и алкаша. Как много счастья в одном лице!

Отяжелевшая от этих дум башка рухнула, и Подстилка радостно захрапела, насрав на строгий наказ Муди ни в коем случае не засыпать! Но ей всегда было похуй на все, кроме собственных терпеливо взлелеянных мамкой потребностей. Она могла сутками голодать, чтобы похудеть как скелет и досадить принцу-бомжу, который любил толстые жопы; она могла запросто выброситься с балкона, чтобы показать этому дебилу Муде, что он потерял; она могла перерезать себе вены, чтобы запечатать кровью клятву о верности до гроба – дураки оба; она могла съебаться из дому и целую ночь мерзнуть на улице, чтобы заставить Мудю пожалеть, что он ебал другую – во всех этих случаях ей не было жалко ни себя, ни своего тела, но только не тогда, когда нужно было поголодать или не поспать ради дела или духовной практики. Ебаная свиноматка учила не жалеть себя только когда надо было стирать вонючие портки муженька или убирать его блевотину и его друзей. А когда надо было заняться спортом, облиться холодной водой, сделать асаны, тут жалость включалась по полной программе и делала 18-летнюю Подстилку похожей на 100-летнюю развалюху, которая не могла даже просто подняться на 5-й этаж пешком!

Вздрогнув от звонка будильника, Подстилка поплелась поднимать Мудю. Увидев спящую тушу, Подстилка расплылась, как понос, и залюбовалась здоровой лапой, торчавшей из-под одеяла. Расплывшаяся и мерзкая, она уселась у изголовья кровати и принялась перебирать нечесаные патлы Мудяа и за один миг превратилась в безмозглую и бесцельную свиноматку, сидела, придавленная тамасом, пока Мудя не проснулся сам. Увидев бессмысленную харю Подстилки, как две капли воды похожую на тупую рожу его мамаши, которую Мудя ненавидел лютой ненавистью за то, что она его воспитала полным идиотом – сентиментальным, обидчивым, истеричным, беспомощным, жаждущим похвалы и ласки придурком, таким же, как она сама, которая, прожив 50 лет, не могла даже запихать стержень в ручку или застегнуть замок наручных часов, Мудя дико разбесился и заорал:

– Хули ты тут расселась, дура!!! Сколько времени?!!!

Идиотка сразу же обиделась и буркнула:

– Семь часов.

– Хули ты обиделась!

– Я не обиделась, - упорствовала в говне Подстилка.

– Сука, быстро признавайся! Не то хуже будет!
– орал Мудя.

Но Подстилку понесло: «Как же так, я его специально не будила, сидела, как дура, над ним целый час, мух отгоняла, а он теперь на меня кричит. Где же справедливость!?» - мамашкин ум заклинило, и Подстилка стояла, надув щеки.

– Раз!!! – угрожающе проговорил Мудя.

У Подстилки все перевернулось внутри, ибо она знала, что будет дальше – изнурительные приседания или отжимания до тех пор, пока она не признается.

– Два!!!

Подстилка задрожала, но не могла заставить себя открыть рот, не могла выговорить одно лишь маленькое слово: «Виновата», потому что ебанутая гордость была превыше всего!

– Три!!!!!! – яростно сверкая глазами, заорал Мудя. – Приседать! Сука! И ты будешь приседать, пока не раскаешься, пока не признаешься в своей чертовой обиде!!!

Подстилка с невозмутимой пачкой принялась приседать.

– Посмотри, какое ты говно! – орал Мудя. – Ты готова приседать и делать все, что угодно, лишь бы не признать, что ты не права! И сейчас ты не хочешь, ты просто не хочешь сделать это маленькое усилие и послать нахуй твою ложную личность, потому что она тебе дороже Бога!!!! Сука!!! – неистовствовал Мудя. – И нечего больше пиздеть о том, что ты хочешь просветлевать! Потому что сейчас, именно сейчас, когда это нужно больше всего, ты ничего не хочешь делать! Да, ты это сделаешь потом, потом ты разревешься и раскаешься, но будет поздно, потому что именно сейчас тебе нужно отделить свое сознание, сука, и увидеть себя!!! Сука!!!! – орал Мудя на весь дом.

«100», - считала Подстилка, приседая с невозмутимой рожей, пытаясь отрешиться от боли в коленях, но даже не собираясь признаваться. «Сам козел, - думала Подстилка, - это тебе далеко до Бога, а я уже во всем призналась, просто ты этого не видишь и не увидишь, тупая скотина. А я тебя ненавижу, а Бога я люблю, и Он меня тоже. Понял?! Вот так. 200».

– И не смей говорить, что ты любишь Бога! – орал Мудя. – Потому что именно сейчас ты предаешь Его! Именно сейчас ты не можешь молиться, ты не можешь раскаяться, а значит грош цена всем твоим лицемерным молитвам и словам. Падаль! Гниль! Пробуждай свою духовную совесть! Хули ты закрываешься своими буферами! Хули ты выставляешь эту тупую рожу ложной личности!!! Сука!!!! – бесился Мудя.