– Нарада, ты носки повыше натяни, - дал ему мудрый совет Гну, - чтобы теплее было. Нарада немножко расшевелился и стал слегка косить под дурачка, строя рожи и уморно натягивая носки до колен. Получился настоящий буратино.

– А ну, Нарада, давай теперь, рубашку примерь, - кинула Ксива дураку вымазанную в краске рубашку с Сантошиного плеча, которая размеров на пять, если не больше была меньше Нарады. Когда Нарада одел ее, то рукава еле закрывали локти. Затем он ее застегнул, но от этого толку тоже было мало, так как сама рубашка не прикрывала даже пупа. Нарада попробовал пошевелить руками и тут же раздался треск швов.

– Вот это одежонка тебе в самый раз! – прикалывалась Элен.

– Да, сразу расхочется что-то о себе воображать, будешь более реально теперь себя ощущать, - заметил Нандзя.

– Ему бы еще бутсы какие-нибудь, - сказал Гну, прыснув от смеха.

– А мы и об этом позаботились, - ответила Элен, - Сантоша у нас очень добрый, он тебе, Нарада, даже кроссовки свои жертвует. Так что зря ты ему ноги не хотел целовать.

С этими словами Элен достала, хуй знает, какой давности кеды, словно с времен Великой Отечественной, а по размеру ровно в пол-ласты Нарады. От подошвы осталось одно название. По всей площади кеда была вентиляция в виде дырок. На одном кеде шнурок болтался где-то до половины, а на другом его вообще не было. Идиот с кислой миной принял очередной дар и попытался засунуть свои ходули. Передняя часть стопы кое-как влезла, а пятки остались дышать на свежем воздухе.

– Вот это клево! – веселилась Ксива.
– Нарада, ты теперь даже моду можешь показывать.

– Ну все, Нарада, достиг! Полное и окончательное освобождение настало! – прокомментировал Гну.

– Теперь можно и на семинары ехать, - сказал Гурун.

– Вы что, серьезно думаете, что я поеду в таком виде? – удивился наивный Нарада.

– А как же?! Конечно! – обрадовали его рулониты.

– Но ведь что обо мне ученики скажут, которые на семинар придут?

– Да ты, Нарада не беспокойся, они подумают, что ты - крутой аскет.

– Или что ты практики скоморошества проходишь.

– Они еще тебя, гляди, больше зауважают, - глумились ученики.

Веселье было неописуемое! Нараду заставили покружиться и пройтись туда-сюда под общее улюлюканье и комплименты.

Ну вот, Нарада, теперь тебе не о чем больше воображать! – сказала Элен. – А теперь давай, целуй ноги Сантоше и благодари его за такой подарок.

Сантоша, иди сюда!

Прибежал Сантоша и, как ни в чем не бывало, встал перед Нарадой. Нарада опустился на колени и начал нехотя лобзать ноги Сантоши.

Давай-давай, сука, целостней целуй! – подгоняли все.

Проси прощения у Сантоши за все свое дерьмо и кайся! – с горечью произнесла Элен.

Сантоша, простите меня. Я такой свинья, я обманывал Гуру, я покупал дорогие вещи без его разрешения! – стал ныть Нарада, ползая у ног Сантоши.

Сантоша стоял и спокойно смотрел на этого ничтожного придурка, и в нем не было ни капли амбиций или гордости.

Простите меня, Сантоша! Я говно! Я постараюсь исправиться! Я буду бороться со своими пороками! – канючил Нарада.

Все молча смотрели на эту сцену.

Мастер простит тебя, если ты изменишься, - сказал Сантоша. – А пока ты поедешь санчом с Вонью.

Эта новость повергла Нараду в дикую депрессию, которая была продиктована двойным западлом: первое – быть санчо было убийственно для его раскабаневшей гордости, и второе – быть санчо у Вони Подретузной, которую он считал недоразвитой, тупой и, уж конечно, не достойной командовать таким великим Нарадой, ях он.

Последняя проверка

Ну, все говно, быстро на экзамен, соберитесь в экзаменационной комнате, - позвала всех Аза. Куча придурков, ковыляя, кое-как переползли в соседнюю комнату.

А сейчас, свиньи представьте, что Гуру Рулон ушел, покинул эту Землю, чем вы тогда займетесь? – спросила Ксива.

Все так и сели. По недоуменным рожам было видно, что никто не задумывался даже над этим вопросом, беспечно полагая, что счастливая жизнь с Гуру Рулоном будет вечно.

Ну что, Вонь Подретузная, отвечай, - сказала Аза.

Вонь стала напрягать мозги, которых впрочем, и не было, а потом кое-как промямлила:

Ну, если бы такое случилось, конечно, даже страшно себе представить, - стала она разыгрывать страдальческую мину, - ну тогда я бы…, - тянула она время, - вообще я умею шить, я бы шила вещи, так бы зарабатывала себе на жизнь.

Ебаный карась, приплыли, так вот ты чему научилась за четыре года в Рулон-холле - с негодованием сказала Элен.
– Эх, и ничтожество же. Ни хуя так и не поняла.

Ну, Мудя, а ты че нам скажешь? – продолжила необычную беседу Ксива. Муд почесал затылок, поковырял в носу, похмурил брови и разродился наконец: