Нарада стал пытаться входить в благоговейное состояние, но почему-то вид и запах штанов никак не могли в нем вызвать подобного чувства, как бы он не кряхтел.

– Целуй, давай, - толкнул его в затылок Гну.

Нарада не ожидал толчка, слегка потерял равновесие и не заметил, как его морда сама ткнулась в штаны. Резкий запах ударил в нос, дебил отдернул голову и затряс ей, корча рожу.

– Ха-ха-ха, вот и поцеловал, - глумились рулониты, - давай, быстрей одевай.

Нарада нехотя стал стягивать с себя фирменные штаны, затем футболку и через пару минут перед всеми предстал скелет, обтянутый кожей в зеленых плавках, которые, кстати, тоже были фирменные. Только Нарада хотел натягивать на себя «новые» штаны, как его тут же остановили:

– А ну-ка, подожди, подожди, - заметила Ксива, - мне кажется, у него и трусы какие-то слишком навороченные, нахуя такое добро переводить, он все равно на помойку собрался. Давай, Нарада, мы тебе другие трусы выдадим, намного круче?!

– Правильно, если уж менять прикид, так полностью, че мелочиться!
– поддержал Гну.

О, у нас где-то в мешках были белые такие трусы в зеленый горошек, да еще с рюшечками, - вспомнила Элен.

И Ксива снова побежала в кладовку за нижним бельем для Нарады. Долго ждать не пришлось.

– Вот они, я их нашла! – кричала Ксива, раскручивая в руке женские плавки.

– Ха-ха-ха, - уссывались рулониты. Веселье было подлинное!

– Нарада, ты же у нас Нарада, поэтому и трусы тебе полагается носить соответствующие, - прикололась Аза, - а то ты че это род позоришь.

Увидев еще одну часть своего нового гардероба, Нарада совсем упал духом. Теперь ему даже штаны не казались такими ужасными по сравнению с тем, что ему предлагали одеть сейчас.

– Ты не ссы, Нарада, - успокоила его Элен, - мы добрые и пока не заставляем танцевать тебя «хостес», можешь взять плавочки и переодеться в кладовке, но потом сразу возвращайся, а то нам без тебя скучно, - сказала она, чем вызвала новую волну громкого смеха рулонитов.

Че, пиздюки?!
– обратился ко всем долбоебам Нандзя, пока Нарада ушел переодеваться, - легко смеяться-то над другими, а над собой так посмеяться, слабо?

Ученички так хвосты и поджали.

– Д-а-а-а, над собой так смеяться еще не получается, - с грустной миной ответила чу-Чандра.

– Свое говно ценно, - признался Гурун, - с ним не хочется расставаться.

– А че вы радуетесь? Ведь Нарада – это ваше отражение, - обрадовал всех Гну, - вы же ничем не лучше его. Разуйте глаза, увидьте все это говно в себе и смейтесь над собой, тогда будет польза. А, если вы будете бессмысленно ржать над Нарадой, а сами при этом будете думать: «Ну, я-то лучше, я-то не такой», то сами можете в такую же жопу попасть, да и вообще никакого роста у вас не будет тогда. Поняли, говноеды?

– Угу-у-у, - промычали рулониты, пытаясь увидеть Нараду в себе, что доставило новую порцию полезного дискомфорта, и смех стал более осознанным. Так как, когда ты не беспечно ржешь, а видишь в себе действие той или иной программы, того или иного механизма и высмеиваешь его в себе, в этот момент ты с ним растождествляешься, а значит, становишься более свободным от программы «ЗОМБИ».

– Ха-ха-ха, ну, ты и клоун!
– заржала чу-Чандра, тыкая пальцем в появившегося Нараду.

Все тот же скелет, но теперь уже в женских, белых в зеленый горошек трусах, с кружевами по краям, стоял перед рулонитами.

– Ты, бля, как балерина настоящая, - глумился Гну, - а ну, повернись.

Нарада, уже чуть не плача от самосожаления, стал крутиться на своих ходулях.

– Давай, Нарада, смейся над собой!
– дал ему мудрый совет Сантоша.
– У тебя сейчас такая уникальная ситуация для просветления!

Но Нарада, похоже, был с этим не согласен. Он попробовал улыбнуться, но вместо улыбки у него получился оскал.

– Давай теперь, штаны натягивай, - кричали рулониты. Нарада стал натягивать на себя штаны Сантоши. Он так перенапрягся, одевая их, что пустил семь потов. Но все-таки с горем пополам ему удалось-таки напялить то, что называлось штанами. В этот момент Нарада выглядел круче любого клоуна: одна штанина доходила до половины голени, а вторая еле прикрывала колено. Затем долбоеб стал пытаться свести ширинку, которая, несмотря на то, что Нарада и так был не из толстых, отказывалась сходиться. Тогда Нарада под общий смех и улюлюканья втянул в себя живот, да так, что тот прилип к спине. Кое-как в таком положении он застегнул молнию, стал выдыхать, и тут же замок снова разошелся.

Ну, ты, Нарада, не расстраивайся, - еле сдерживая смех, сказала Аза, - ты веревочкой подвяжись, - и тут же кинула ему первую попавшуюся под руку веревку, которой оказался тряпичный пояс от какого-то халата.

Нараде делать было нечего, и он аж в два оборота обвязался этим поясом, который теперь держал штаны, но ширинка при этом осталась расстегнутой. И через сие образованное отверстие можно было увидеть сексуально торчащие трусы в зеленый горошек.

– Нарада, ты глубину карманов еще не измерил, - в перерывах между смехом еле выговорила Элен, опять схватившись за живот.

Нарада, не долго думая, последовал совету жрицы. Впихнув свои грабли в боковые карманы брюк, он стал все глубже и глубже просовывать руки.

«Надо же, какие глубокие карманы, - думал Нарада, пока не нащупал что-то холодное и волосатое.

А рулониты, наблюдая эту комедию, уже еле стояли на ногах от смеха, видя, как Нарада с недоуменной мордой все дальше и дальше протягивает свои грабли, которые уже вылезли снизу коротких штанин, так как карманы оказались насквозь дырявыми, и теперь Нарада нащупывал свои же волосатые костыли.