Игорь стал возражать, тогда деды стали его бить, пиная ногами. Один дед, бывши подвыпивши, снял ремень и, намотав его на руку, сказал:

– Если ты не будешь отжиматься и жрать хлеб, я тебя буду бить пряжкой по голове, пока дураком не сделаю, понял?

Игорь, увидев, что дело принимает крутые обороты, стал отжиматься и кусать булку. Деды и молодые окружили его, наблюдая за этой процедурой. Игорь устал отжиматься, стал падать. Деды пинали его, заставляя продолжать отжиматься.

Когда он съел уже почти всю булку, его стало тошнить и вырвало. Дед схватил его за голову и стал тычить лицом в блевотину.

– Что нажрался, сука, не дай боже, еще кто из вас шо себе купит! Деньги вы должны отдавать мне! Кто даст 10 долларов, тому отгул на день будет. Всосали, уроды?

«А вот уж и налоговая инспекция, - подумал Рулон».

Настало время отбоя. Опять с большим трудом удалось отбиться.

– Поворачиваемся на правый бок, - скомандовал дед, - шнурки передергиваем раз, два, раз, два, - глумился он.

Игоря подняли с постели и в одном нижнем белье вывели из казармы на мороз.

– Постой тут, сука! Шо дедов не слушал? Сопротивлялся? Теперь померзни, пока все спят.

Кое-кому еще не дали спать ночью, заставляя выполнять разные прихоти дедов: подносить еду, стирать одежду, чесать пятки.

«Вот она армия, - подумал Рулон, - кого здесь из нас делают. Да мы тут становимся просто моральными уродами. Нас тут калечат. Да эта жизнь и все, созданные в ней условия, предназначены только для одного, - чтобы человеку все тут остапиздело, и он устремился бы в маха пара нирвану».

Только Рулон заснул и проспал, может быть, час, как прозвучала тревога, и всю роту в полной экипировке погнали на полигон.

Бежать пришлось по глубокому снегу в противогазах, таща с собой автоматы, гранатометы и прочую хуетень.

Хотя Рулон привык к спорту, эта нагрузка ему малой не показалась. Он задыхался в противогазе.

«Вот это бренное тело, это кусок мяса, который навесили на мой дух, чтобы я в нем мучился и не забывал, что живу для страдания, чтобы развивал волю и разум, стремясь справиться с этим чертовым тренажером, непослушным, вечно болящими и страдающим мясом».

Тут Рулон увидел, что Девочкин пизданулся на землю и, не смотря на пинки дедов, в себя не приходил и не мог бежать дальше. С него стянули противогаз, он был весь в блевотине.

– Эй, засранцы, - скомандовал дед, - тащите на руках этого слюнтяя.

Проклиная все на свете, пришлось тащить еще этого мудака.

– Падла, сволочь, получай!
– стали бить его молодые, когда дотащили до казармы.

– Говно, из-за тебя я чуть не сдох

– Только еще свались, паскуда, - доносились реплики в его адрес.

– Три наряда ему вне очереди, - бесился дед.

После этого Девочкина долго долбили и били, заставляя выполнять всякую грязную работу. Но у него все валилось из рук, ничего не получалось, он начал ныть, показывая свое слабодушие.

– Пидор, сука, мразь, да я тебя убью, - бесился дед, пиная его сапогами.

– Что ноешь? – спросил другой, - давай его учешим, это же Девочкин, он у нас Девочкой будет.

Затащив в туалет, деды его начали бить, затем один пнул его под дых, Девочкин загнулся. Тут дед обхватил его шею рукой и зажал под мышкой, душа его. Другие сорвали штаны и придушенного стали ебать в жопу хором.

– Ух, сука, давно бабу не видел, - кряхтел здоровый Бугай.

– Говно, месяц назад последнего пидерасили, - отозвался низкорослый щуплый Ханурик, - потом мы ему в жопу швабру вставили и заставили летать. Ща он на больничке отдыхает. Ух, классно он у нас самолетом был, бегал по тубзику с выставленными в стороны руками и жужжал.

После экзекуции Девочина толкнули под колени и поставили на колени на грязный пол.

– Все, сука, выбирай: или мы тебя сейчас примочим или ты за щеку брать будешь.

– Не бойся, - сказал кривозубый Ханурик, - твоей маме напишут, что ты погиб смертью героя.

– Давай, пидарюга позорный, бери конфетку, - заорал Бугай, разжимая ему пасть ножом и пихая туда запачканный в говне хуй.

– Давай соси, козел, не то зашибу, понял?

Сломленный Девочкин стал запуганно сосать измазанный в говне член.

– Сука, все, теперь мы тебя каждую ночь хором ебать будем, - заорал Кривой.

Тут Девочкин захрипел и стал откашливаться, сплевывая сперму.

– Все, - сказал, отходя от него довольный Бугай, - я ему в рот наспускал.

– Теперь у меня бери, пидор, - сказал Ханурик, запихивая ему в ебальник свою пипетку, - соси, понял?! А то зашибу.

Через минуту он вынул письку и стал кончать ему на рожу, опрыскивая вонючей молофьей ебло Девочкина.

– Все, ничтожество, вот тебе и масочка для лица, ты же Маня и должен хорошо выглядеть, - глумился он.