«Злую же шутку сыграла со мной подлая мать, - бесился Рулон, - сделала меня дерьмом, так, что я даже не могу быстро отбиться».

– Отбиваемся, - снова скомандовал дед, снова чиркнув спичкой.

Шел уже третий час носи, спать хотелось страшно. Уже ничего не соображая, как тупые машины, новобранцы пытались вовремя скинуть с себя все шмотье и вот уже было все успели раздеться:

– Так, - сказал дед, - смотрите-ка, а рядовой Девочкин не успел, значит. Теперь все снова одеваемся.

– А, сука, козел, - заорали солдаты, - из-за тебя мы не отбились. Не дай бог, не успеешь, падла, урою.

«Вот они муштра, - подумал Рулон, - в таком состоянии солдат вообще отучится думать, будет действовать как автомат, как тупое орудие убийства, чего от нас и добивается правительство.

– Опять не успеваем, - сказал дед, когда догорела спичка.

Все волком смотрели на Девочкина. Рядом стоящий пацан пнул его, другой дал по морде:

– Быстрей шевелись, сука, из-за тебя мы отбиться не можем, задушу!

«Пусть благодарит мамочку, - думал Рулон, - которая сделала его таким чмом . Здорово он теперь расплатится за это».

Перепуганный урод на сей раз все-таки умудрился раздеться во время, и рота кое-как отбилась.

Только казалось Рулону он коснулся подушки, как уже наступило утро, и зычный крик дежурного:

– Рота, подъем! – пробудила пацанов.

Очумелые и не выспавшиеся, они стали вскакивать с постелей и судорожно одеваться. Девочкин же остался лежать досматривать сны.

– Вставай, урел! – стали будить его солдаты, кулаками пиздя его по харе.

– Так, даю минуту, - бесился дед, и все кровати должны быть заправлены, кто не успеет, будем бить по зубам.

Выяснилось, что кровати заправлять мало, кто умеет.

– А теперь быстро в туалет, чтобы за минуту все успели посрать и помыться.

Рота ломанулась в маленький сортир. Приходилось срать и тут же на толчке бриться. Те, кто умывался сразу и ссали в рукомойник, чтобы не терять времени. Толкотня в туалете стояла страшная.

– Рота, стройся! – прозвучала следующая команда, и солдаты ломанулись из туалета в коридор казармы. Кто-то с не подтертой сракой, на ходу застегивая штаны, кто-то со ртом полным не смытой зубной пасты, кто-то с наполовину сбритыми усами.

– Равняйсь, смирно! – звучала следующая команда.

Затем дед начинал осмотр. Если у кого-то был недочет: не подшитые воротнички, не мытая рожа, покоцанная форма, не начищенные сапоги, дед командовал:

– Смирно! Глаза закрыть!

И после этого бил по ебальнику.

– А как все успеть? – завозгудал Игорь.

– Кто тут не успевает?! Шаг вперед! – скомандовал дед.

Игорь сделал шаг вперед.

– Три наряда вне очереди, - вынес приговор дед, - спать меньше надо, зараза, ночью время много, сапоги чисть, брейся, подшивайся.

– А днем дадут время? – спросил другой пацан.

– А днем, - констатировал дед, - вы наши сапоги драить будете и нам воротнички будете подшивать, поняли, падлы?

«Вот вам и рабовладельческий строй, а учило истории пиздело, что он давно кончился. Да мы настоящие рабы дедов, офицера КПСС, правительства. И им это выгодно. Выгодно иметь рабов, которые идут защищать их задницу, воевать во Вьетнаме, Афганистане, Хуистане, а нам будут вешать на уши лапшу, что мы защищаем родину, выполняем интернациональный долг, а из нас тут просто делают роботов».

– А теперь быстро одеваться и на строевую!

Рулона с ротой долго гоняли по плацу, заставляя выполнять глупые команды: «налево, направо, кругом, шагом марш».

«Так нас дрочат, чтобы мы стали бездумным орудием войны, пушечным мясом, - видел он».

В строю их радостно заставляли распевать глупые песни патриотического содержания.

Оглупление продолжалось.

– А теперь за лопаты, - скомандовал дед, - снех чистить будете.

Начали чистить плац, сгребая снег в одну кучу. Когда работа была закончена, дед взглянул на часы и сказал:

– До отбоя еще 6 часов, давайте-ка, козлы, теперь перетаскивайте эту кучу в другое место. Чтобы солдат ни делал, главное, чтобы к отбою умотался.

Пока все таскали снег, Игорь тихонько смылся и купил в магазине булку хлеба, но когда он возвращался, его-таки заметил дед.

– Что не наедаемся? – сказал он издевательским тоном, развязно подходя к Игорю и вытаскивая у него из-за пазухи булку, - так теперь будешь ее жрать, - сказал он и бросил булку на землю.

– Упал! Отжимайся и жри ее ртом, собака, пока мы тебя не отпетушили.