– Еле пробился, очередь за бензином. Двадцать литров всего дают - слезы...
– пробурчал пожилой водитель, наверное, чтобы успокоить себя.
– Что для УАЗа эти двадцать литров?

Звонок из дежурной части:

– Сработала сигнализация в магазине "Рубин", с пульта охраны сообщили.

– Опергруппа! На выезд!
– Андреев машинально посмотрел на часы, висевшие на стене его кабинета: 01.35. Наглеют. Обычно для грабежей использовали более поздние часы, с 03.00 до 04.00. Спешат наглецы!
– Вячеслав Иванович, заводи, едем!
– коротко скомандовал водителю Андреев.
– Кто в дежурке?

– Кириленко, Карташов, Новиков, - назвал дежурных офицеров водитель.
– Новиков у себя в кабинете.

Андреев вынул из сейфа табельное оружие, проверил патроны, быстро закрыл сейф, осмотрел кабинет. Вышел в коридор. Из кабинета в глубине коридора вышел Новиков, закрывал дверь на ключ. Видимо, ему тоже сообщили по селектору.

– Поехали, Виталий Петрович?
– спросил Андреев.

– И снова в бой, покой нам только снится, - словами поэта ответил Новиков.

Вышли во двор. Мотор дежурного УАЗика работал, Кириленко и Карташов стояли рядом. Сели в машину. Андреев впереди, остальные назад.

– К "Рубину", - коротко скомандовал Андреев.
– Постарайся, Вячеслав Иванович, огни не включать.

Машина плавно тронулась. От отдела до ювелирного магазина "Рубин" около полутора километров. Не доезжая, остановились у ограды детского парка.

– Выходим, идем по двое. Я и Новиков - на ту сторону, Карташов и Кириленко - по парку. Слава, - Андреев назвал водителя по имени, хотя всегда называл отработавшего в отделе более двадцати лет Попова по имени-отчеству, - тихо езжай сзади без огней, держи нас в поле зрения.

Машин на улице ночного города не было. Даже трамваи по идущему в сторону "Рубина" трамвайному пути уже не ходили. После теплого салона в костюме было зябко. Андреев пожалел о плаще, висевшем в шкафу кабинета на вешалке, если придется долго сидеть, ждать. Мимо по улице, мигая синими огнями, пронесся УАЗ патрульно-постовой службы.

– Хорошо. Они должны спугнуть грабителей, - думал Андреев, быстро передвигаясь, стараясь идти вплотную со стеной дома.
– Если это, конечно, не ложная тревога, как в "Березке", когда кто-то разбил камнем стекло и убежал. Сигнализация сработала и пищала, пока не приехала машина ППС.

– Детишки балуются. Теперь другие игры. В "Чапаева" не играют, и герои другие, и фильмы "Как украсть миллион".

Андреев и Новиков передвигались вплотную к домам, чтобы не падали тени. Улица была центральная, и фонари, правда, не все - через один, горели. Визгнули тормоза, УАЗик ППС подъехал к "Рубину", до магазина метров триста. Послышался шум, хлопки выстрелов, звон разбитого стекла. Андреев и Новиков побежали на шум. Гулко стучат туфли в тишине ночного города, или это стук сердца? В проулок между домами скользнула черная тень.

– Стой! Стрелять буду!
– громко крикнул Андреев и, выстрелив вверх, бросился в темноту двора между домами.

В глазах сверкнула вспышка, потом еще две. Боли майор совсем не почувствовал, немного обожгло живот, и продолжая бежать, Андреев стрелял по вспышкам. Он споткнулся обо что-то грузное, черное и упал на тротуар, подбежал Новиков.

– Александр Сергеевич! Александр Сергеевич!
– Новиков тряс голову майора, Андреев открыл глаза.

– Где он?

– Вы его подстрелили, Александр Сергеевич. Об него и споткнулись, упали. Вы весь в крови... Александр Сергеевич! Товарищ майор! Скорую! Срочно скорую!!!

Подъехал Попов, ехавший сзади по дороге. Он видел, как оперативники побежали в темноту двора.

– Вячеслав Иванович, родной! Давай, кладем на заднее сиденье майора и срочно в БСМП. Ранен он в живот, кажется серьезно. Давай, Славик, быстро! Давай, родной!

Новиков волновался. Андреева уложили на заднее сиденье. Новиков попытался из своей разорванной рубашки сделать жгут. В аптечке дежурного УАЗика был всего один бинт. Перевязывал на ходу. Попов погнал машину в больницу скорой помощи.

Ранение с пятнадцати метров, две пули застряли в области живота, парализуя жизненно важные органы. Майора стали готовить к операции. Кто-то сообщил Ларисе, и она через сорок минут была уже в больнице. Андреев открыл глаза, Лариса молчала. Слезы текли по ее щекам, падали на лицо майора. Александр попытался поднять руку, вытереть следы на щеках жены. Руки не слушались, стали свинцовыми.

– Не надо, малыш... не плачь... Каждому свое... Помнишь, ты говорила о бродяге, живущем под парижским мостом? Он был счастлив, потому что свободен. Каждый выбирает свое счастье сам...