– Что, и директоров будут избирать на совете кооператива?
– поинтересовалась Ольга.

– Да, представь себе, но из ИТР. Хотя еще вождь говорил, что и кухарка может управлять государством, если подучить, конечно.

– Как будто сейчас директора из другого теста, - не согласилась Ольга, - возьми любого и все они дети доярки и тракториста. Я даже заметила, у детей из обеспеченных семей меньше тяги к знаниям. Наверное, потому что у них с детства все есть, а у детей из семей победнее появляется естественное желание все это иметь.

– Не соглашусь с вами, - разговор поддержала Галина, - мой отец - второй секретарь сельского райкома КПСС. Мы с братом оба окончили школу с медалями, я с золотой, брат с серебряной. Сами поступали в ВУЗы, их закончили. Отец не принимал в нашем решении участия.

– Он негласно принимал участие, Галина Ивановна. Извините за прямоту, - не согласилась Ольга.
– Все знали, чьи вы дети, это уже зеленый билет.

– Что, учили за меня и отвечали? Я и сейчас по-французски свободно газеты читаю. И это еще со школы. В институте я английский изучала и тоже не последней была, - не согласилась Галина.
– Нет, Ольга Алексеевна, человек прежде всего делает себя сам.

– Любыми способами?
– в разговор неожиданно подключился Максим. Все даже посмотрели на него. Он молчал и, казалось, думал о чем-то своем. Галина поняла, что имел в виду Максим, конечно, ее связь с Елышевым.

"Ах, сопляк! Тетя тебя за дерзость накажет, когда ты окажешься в ее руках", - подумала Галина, чувствуя, что она покраснела, но, быстро собравшись, ответила, глядя в глаза Максиму:

– Если эти способы не противоречат уголовному и гражданскому праву. То есть не мешают жизни других людей. А почему нет?

Глебов не понял этой словесной дуэли молодых людей, тоже поддержал Галину.

– Все, что не вредит, возможно. И законы пишутся тоже людьми, которые могут ошибаться, как и все живые люди. Порою принятый закон больше вредит, он не работает, он просто не успевает за течением жизни и времени. Его тогда просто меняют. Еще три года назад говорить слова "частная собственность" было не прилично, даже уголовно наказуемо. А сейчас это уже законом государства принятая собственность. И первые люди государства встречаются с кооператорами. Называют их локомотивом перестройки, способным вывести страну из экономического кризиса.

Олег Алексеевич, как бывший армейский замполит, не страдал отсутствием красноречия. Захмелевшая Ольга даже в ладоши захлопала, как красиво и зажигательно произнес эту речь ее муж. Налили еще, выпили за кооператоров. Ольга предложила идти танцевать, в зале играла "живая" музыка - темпераментные песни из репертуара "Машины времени". Олег и Ольга, взявшись за руки, побежали в круг танцующих. Галина и Максим остались вдвоем за столиком.

– Максим, - первой заговорила Галина, - почему вы меня так презираете? Вы считаете меня подлой женщиной, которая легла под своего благодетеля Елышева? Только честно ответь, пожалуйста, это мне важно.

– Я, Галина Ивановна, стараюсь всегда говорить честно. Не знаю, может, это устаревает, говорить правду у вас, кооператоров. Вы же себя хозяевам жизни считаете. Знаете, мне совершенно все равно, кто под кого лег. Я живу своей жизнью, как могу.

– Хорошо. Принимаю ваш ответ. А в вашей жизни все расписано на несколько лет вперед? Место для одинокой женщины для нечастых встреч не найдется в вашей жизни?

– Нет! Галина Ивановна, я люблю свою жену, - торопливо, не задумываясь, ответил Максим.

– Умница! Люби свою Оксану, - Галина нарочно медленно произнесла имя жены Максима.
– Вы вообще, Максим, настоящий мужик, русский мужик. Вы говорите, любите говорить всегда правду, - продолжала Галина, но тоже перешла в разговоре на "вы", - Я тоже буду вам говорить правду, вы мне очень нравитесь, и я прошу вас, я женщина, прошу встречаться со мной пусть раз, два в месяц на два часа, - Галина посмотрела в глаза Максима.

– Нет. Я люблю свою жену и дочку, - повторил Максим.

– Но почему? Все так живут, любят семьи, но имеют любовницу для разнообразия, чтобы немного развлечься. Что нельзя с женой, можно с любовницей...
– Галина положила свою ладонь на руку Максима, она еще что-то хотела сказать, но Максим перебил ее на полуслове.

– Извините, Галина Ивановна, пусть все живут, как хотят, а я буду, как хочу я. И давайте сменим тему разговора и не будем к ней возвращаться никогда.

– Никогда?

– Никогда! Зачем? Вы красивая женщина и не привыкли проигрывать. Вы красивее моей жены, но я люблю ее одну и буду любить.

Максим замолчал. Налил в стакан лимонад, выпил. Оба молчали.

– Пойдем тогда, Макс, потанцуем, и, пожалуйста, не называй меня Галиной Ивановной. Я сильно старая, да?
– Галина улыбнулась, но улыбка у нее вышла фальшивая.