— Умолкни! — ответила Данфейт и снова легла, натягивая на себя одеяло.

— Эй, ты куда разлеглась! А я?

— А ты иди на другую койку. И язык свой с собой забери.

— Я же пошутил… — обиженно произнес Кимао.

— Зато я не шучу, — ответила Данфейт и, пихнув его бедром, скинула с кровати.

Айя вошла в операционную и, склонив свою голову, поздоровалась со всеми. Ей никто не ответил. Операционная бригада была занята тяжелым случаем — женщиной, пострадавшей от взрыва. Почему их доставляли на военный комплекс? Почему не отправили туда, где медиков было больше, а условия — подходящие? Айя не раз задавала себе этот вопрос, но ответа, естественно, получить не могла. Ее дело маленькое: открывать, подавать, вытирать, мыть. Женщина на столе дернулась и анестезиолог, судя по всему, не в первый раз выдал матерное выражение.

— Да, вырубишь ты ее, наконец, или нет! — закричал хирург, держа салфетку в руке.

— Я не знаю, почему она не отключается! Дозировки итак уже зашкаливают!

— Ты сколько часов не спал?

— Не важно?!

— Сколько часов ты не спал?! — повторил свой вопрос хирург.

— Вызови кого-нибудь, — шикнул анестезиолог своей медсестре, и та тут же обратилась к Айе.

— Сходи в реанимацию. Найди кого-нибудь и приведи сюда.

— Хорошо, кивнула Айя и, взглянув на женщину, содрогающуюся на столе, выбежала из операционной.

Что-то было не так. Что-то не давало ей покоя. Она еще не осмыслила… Не поняла, что увидела, но она что-то видела… нечто странное…

Айя, вдруг, остановилась посреди коридора и обернулась назад.

— Нет… Юга, НЕТ!!!

Девушка метнулась обратно и, когда двери перед ней уже распахнулись, когда взволнованные лица уставились в молчании на нее, что-то стрельнуло Айе в лицо. Она упала на пол, не понимая, почему ничего не слышит, почему голова ее так сильно кружится. Она заскользила на полу, пытаясь открыть свои глаза и подняться с колен.

Что-то уперлось Айе в ногу. Девушка шарахнулась и, распахнув глаза, уставилась на обрывки кожи на оторванной руке… Она услышала сигнал кардиомонитора. Этот писк… Протяжный… Будто датчики подключены ко всем сразу…

Айя подняла глаза и посмотрела на женщину, стоящую перед ней. Она не улыбалась, и, казалось, что в ее глазах, на дне которых Айя отчетливо видела мерцающее свечение, таилась только жестокость и некое извращенное удовлетворение.

— Очень интересно, — произнесла незнакомка и, схватив Айю за шиворот, поволокла за собой.

Девушка зацепилась руками за дверной проем, но женщина, резко схватив ее за шею, заставила Айю разомкнуть пальцы.

— Кто вы? — прокричала девушка, даже не пытаясь сопротивляться больше.

— Я-то кто — понятно. А вот ты кто такая?

В коридоре послышались вопли. Сотрудники, выходившие из операционных, тут же прятались обратно, как только на глаза им попадалась женщина в окровавленной больничной ночной рубашке, тащащая за собой не менее окровавленную Айю.

В коридор вышла старшая медсестра, Катрин Милли, и замерла, останавливаясь в центре.

— Что смотришь? — закричала женщина, швыряя Айю себе под ноги, как игрушку. — Зови сюда Кимао Кейти и его сучку-матриати! Немедленно!!!

— Кто это такие? — не поняла медсестра и посмотрела на Айю, что лежала упершись головой в пол.

— Пошла отсюда!!! — завизжала женщина, и Катрин Милли отбросило к стене.

Айя застонала и вцепилась рукой в ногу неизвестной.

— Остановись… Она не виновата…

— Заткнись! — проревела женщина и, схватив Айю на волосы, заставила посмотреть на себя. — Уязвима, все-таки… Это хорошо…

Катрин попыталась подняться с пола и сообразить, что делать дальше.

— Эй, ты! — прокричала неизвестная. — Шевелись!

Женщина пошарила рукой по стене и, нащупав кнопку экстренной блокировки, нажала на нее. В коридоре загорелись красные лампы и спокойный женский голос начал оповещение о том, что сектор номер двадцать шесть будет изолирован в течение двух секунд.

— Никуда не денешься… — простонала медсестра перед тем, как тело ее разлетелось на мелкие куски.

— Еще желающие есть?! — прокричала незнакомка и, схватив Айю за шиворот, поволокла ее вперед по коридору.

Что-то не позволяло Орайе расслабиться. Он сделал воду погорячее и оперся руками о кафель, пытаясь хоть таким образом разогреть ноющие мышцы и избавить свое тело от напряжения. Почему он нервничал? Предчувствие? Едкое, пульсирующее внутри и набирающее мощь перед своей кульминацией. Рано или поздно ему придется серьезно поговорить с ней, да и остальным рассказать. Зачем вообще он вывел ее из отсека и запер в ванной? Чтобы защитить или дать себе шанс стать для нее немного ближе, чем все остальные? Чем же зацепила его эта девушка? Внешность? Вряд ли… Он встречал многих красивых женщин, и в одну из них, кажется, был влюблен… Загадка? Он хотел найти объяснение ее странному поведению? Он уже почти разгадал ее. Что еще? Что еще такого необычного было в ней, что заставляло его напрягаться, вспоминая выражение ее раскосых глаз, устремленных на него?