— «Чибис-один», «Чибис-один», повторите номер квадрата посадки… повторите номер квадрата посадки. Как меня слышите?..

Никто не откликался на его зов…

В этот вечер Наташа грустила. Дома все ее нехитрое имущество было уже упаковано и подготовлено к отъезду. Впереди — дорога в Москву, но странное дело, вместе с радостью неясная печаль владела девушкой. Наташа думала об Энске, и он не казался ей скучным и однообразным, вспоминалось лицо Бориса.

Наташа привела в порядок каталоги и читательские формуляры перед сдачей дел… Почему-то никто сегодня не заходил в библиотеку. Даже Спицын, обещавший забежать сразу после полетов. Полеты закончились к обеду: хорошая погода к середине дня внезапно испортилась, на Энск опустился густой, непроницаемый туман, а Спицын не пришел. Наташа видела, как приехали с аэродрома летчики, как прошли они мимо окон библиотеки в столовую. Возможно, Бориса наказали за то, что он сделал над аэродромом «бочку»? Наташа видела эту «бочку». Она стояла у входа в клуб, когда истребители со звоном взмыли вверх и один из них перевернулся с крыла на крыло в морозно-безоблачном утреннем небе…

«Зачем он? — возбужденно подумала Наташа, но другой голос наперекор возразил: — Пускай, это же для меня».

Не пришел Борис и вечером.

Только перед закрытием зашел лейтенант Пальчиков. Без обычных шуток и без задиристой своей улыбки он спросил:

— Мне четвертый номер «Большевика» за прошлый год.

Взяв журнал, он поспешно направился к двери с нахмуренным, озабоченным лицом.

— Товарищ Пальчиков, — несмело окликнула его Наташа, — напомните лейтенанту Спицыну, что за ним должок. Книги он сдать обещал.

— Не придет Спицын сегодня, — буркнул Пальчиков и сердито затворил за собой дверь.

В другое время на ее вопрос он сразу посыпал бы шутками и колкостями, но сегодня отчего-то и смешливый Пальчиков был сух и сдержан. Наташа прождала лишние полчаса, но Спицын не появился. Один раз ей даже показалось, будто за окном раздался его голос, но это проходил начальник клуба Палкин, на ходу споря с кем-то из офицеров.

Закутав голову платком, Наташа вышла из библиотеки, закрыла ее и пошла домой.

Небо было невидимым, беззвездным. Косо мела поземка. Ветер усиливался, предвещая сильный снегопад. Наташа услышала возбужденные голоса летчиков, стоявших у входа в клуб.

— Правильно дали ему, — раздавался простуженный баритон Карпова, — будет знать, как соваться без спроса. Рубанули здорово, что и говорить!

— Ребят только жалко, — сокрушался другой. — Там горы на десятки километров, разве сядешь… Беда!

— Чего раньше времени панихиду справляешь, техник, — гневно перебил кто-то третий. — Не знаешь — так молчи. И в том районе три площадки есть. Если они хоть на одну вышли, так обойдется.

— Вполне возможно, что невредимыми останутся.

— Обязаны остаться, — прозвучал бас. — Завтра с рассветом искать будем. Я первый приду к подполковнику Земцову в полет проситься. Лишь бы погода наладилась. Главное, место посадки быстрее обнаружить.

Девушка замедлила шаги. «А если это про Борю?» — подумала она, и тревога сжала сердце. Наташа не знала, что делать — остановиться или идти прямо к летчикам. И вдруг какая-то сила толкнула девушку вперед. Она оказалась в толпе говоривших. Голоса летчиков сразу смолкли. Наташа почувствовала на себе напряженные взгляды. Растерявшись, она спросила:

— Товарищи, возможно, кто видел лейтенанта Спицына, он мне книги должен сдать…

Молчание. Хмурые, сосредоточенные лица. Наконец кто-то обронил:

— Не будет сегодня лейтенанта Спицына, девушка. И завтра не будет… У него задание… — Говоривший по,-молчал и глухо прибавил: — Особое!

Не сказав «до свидания», плохо разбирая дорогу, Наташа нетвердо зашагала по улице. Теперь она знала: это говорили про Бориса, это с ним что-то произошло… Серьезное, может, непоправимое…

В шесть часов вечера, или в восемнадцать ноль-ноль, как принято говорить на военном языке, капитан Ефимков снял с рукава красную повязку дежурного по гарнизону и передал ее младшему технику-лейтенанту Рудневу, молоденькому, недавно прибывшему в часть офицеру. Вместе они зашли в кабинет командира части.

— Капитан Ефимков дежурства сдал!

— Младший лейтенант Руднев дежурство принял!

Подполковник выслушал офицеров стоя. Взгляд его черных выпуклых глаз был озабоченным. Жестом он задержал Ефимкова. Едва закрылась дверь за Рудневым, Земцов сухо сказал:

— Вам, товарищ капитан, придется на несколько дней принять на себя командование эскадрильей.

Кузьма упрямо встряхнул головой. Неожиданное приказание вызвало в памяти ссору с Сергеем. Это заслонило собой все. Ефимков даже не подумал, чем вызвано приказание.

— Я бы просил, товарищ подполковник, поручить это кому-нибудь другому. Майору Мочалову не по душе стиль моей работы. — Ефимков помолчал и хмуро закончил: — Не могу я его замещать. Опять он скажет, что я не на уровне, что эскадрилью не туда веду и все такое прочее.