Высадив ее у ворот, Том всегда дожидался, пока в окнах появится свет, желая убедиться, что она вошла в дом и все в порядке. Ей было приятно, что он проявляет внимание. С другой стороны, почти вся нынешняя молодежь такая — они ведут себя гораздо более естественно, и куда более внимательны к окружающим, чем напыщенные ровесники Джуди. Как юные Крис и Карен, хозяева лавки здоровья. Они влюблены в свое дело и занимаются им не ради денег, не для того, чтобы сколотить быстренько капитал и смотать удочки. Им чужд язык почтенных бизнесменов, и ни что иное, как идеализм и наивность, скоро приведут их в долговую яму. При мысли о Крисе и Карен у Джуди становилось тяжело на сердце. Может быть, где-то в Калифорнии Джессика с мужем (если у нее есть муж) решили открыть лавку здоровья. И не исключено, что у них возникнут трудности — разве не было бы здорово, если бы кто-то постарше сумел им помочь?

Флигель, в котором жила Джуди, не являлся ее собственностью, он был ей передан в пожизненное пользование, так что она при всем желании не могла бы его продать. Комнату в Дублине она тоже только снимала, и сбережений у нее не было. Когда-то давно ей удалось накопить на поездку в Америку, и она так часто открывала сберегательную книжку и мусолила страницы, что записи в ней почти стерлись. Она всегда носила книжку в сумке — словно та была билетом в Штаты. Но тех денег давно уже нет. А ей так хотелось помочь Крису и Карен осуществить их мечту. Потому что их магазинчик — это и ее мечта. Они могли бы назначить ее директором или придумать для нее какую-то пустячную должность. Если бы только она могла им регулярно выплачивать какую-то сумму, вместо того, чтобы брать у них зарплату, уменьшая и без того скудные сбережения.

Она запретила Руперту тратить выходные на работу у нее саду. Он приезжает домой для того, чтобы побыть с родителями — провести время с отцом, которому уже недолго осталось, поддержать маму, — а если он уходит из дома, то какой тогда смысл уезжать из Дублина. Джуди была непреклонна, хотя Руперт уверял, что он не прочь поработать и поразмять косточки. Не надо тратить последние месяцы или недели жизни своего отца на возню в саду какого-то постороннего человека.

— Ты не посторонний человек, Джуди, ты друг, — ответил Руперт. Это ей тоже было приятно.

Суббота выдалась погожая и солнечная. Жизнь в городке, казалось, бьет ключом. Так бывало порой: Ратдун гудел, как пчелиный улей, а иной раз на выходных все впадали в такую спячку, что даже торнадо на Патрик-стрит никого бы не разбудил. Она видела, как Нэнси Моррис рыщет по улице, будто охотится за кладом; как Кев Кеннеди вошел в отцовский магазин и вышел оттуда с таким лицом, будто его настигла мафия и припомнила старые счеты. Стоило ступить на дорогу, как тебя едва не сбивала машина, не пойми откуда возникшая. Миссис Кейси в своей развалюхе везла в город мать Нэнси Моррис; Мики Бернс с серьезным лицом шел сперва за покупками, потом по ягоды вместе с детьми своего брата Билли — Джуди впервые видела его таким озабоченным. Ей встретилась и Силия — та вела машину со взглядом гонщика, который полон решимости выиграть ралли. Том Фицджеральд зашел на пару часов поработать в саду, сообщив, что этим утром ни от единого члена семьи не услышал грубого слова, и ему это стало казаться подозрительным, и он решил не искушать родных: а то вдруг кто-то не выдержит и сорвется. Ей попалась на глаза и Ди Берк: печальная и безучастная, она везла маму в город, а та болтала без умолку, не ведая печали. И кто-то при этом считает, что за городом жизнь тихая и спокойная. Как-нибудь надо пригласить на выходные Карен и Криса — на ближайшие праздники, например — если они не закроются к тому времени.

Ред Кеннеди пришел повозиться в земле за компанию со своим братом Бартом.

— И много за это в Дублине платят? — спросил он, рассматривая коробочки с семенами.

Джуди задумалась.

— Нет, немного. У нас размах не тот — наверное, в этом дело. Если бы мы торговали с лотка у дороги, тогда, пожалуй, была бы прибыль; или же надо иметь сеть крупных тепличных хозяйств и фирменных магазинов. Однако, мы не сдаемся.

Но она сама только еще ясней поняла, что напрасно тратит силы — не только свои; впустую трудятся такие хорошие ребята, как Барт, Ред, Мики, навещавший ее на прошлой неделе, и племянники Тома Фицджералда, которые возились у нее в саду, когда приезжали домой из школы. Разве честно просить их о помощи, когда вся эта затея обречена на неудачу? Они работают не ради денег — да и нечем ей было бы заплатить; но все равно, имела ли она право принимать эту помощь? Она подумала, что Крис и Карен, наверное, очень переживают — в том числе из-за нее. Они считают, что перед ней в долгу, что обязаны обеспечить ей работу и доход, потому что она их поддерживает. Вот было бы здорово получить письмо от адвоката-американца с уведомлением, что покойный Джеймс Джонатан Хикки, проживавший в Сан-Франциско, штат Калифорния, оставил ей наследство, и дети прилетят и лично вручат документы. Жаль, что это лишь мечты. Встречу с детьми она представляла себе часто, но о деньгах подумала впервые. Да, она даже была бы готова принять наследство от Джека, и не обязательно из рук детей. Что угодно, лишь бы помочь Крису и Карен.

Вскоре Джуди велела всем отдыхать. Главный секрет ее успеха заключался в том, что она объявляла перерыв раньше, чем ее помощники успевали устать.

Всем вручили по большому бокалу ягодного вина, которое, как говорят, куда лучше всякого пива в «Райанс» и пробирает куда сильней. Они уселись на стену и стали пить вино и греться на солнышке, а потом братья Кеннеди ушли домой.

В домике было темно. Отмывшись от земли, Джуди ощутила, что может расслабиться, и уселась на подоконникe, заложив руки за голову.

— Ты похожа на кошку, — сказал Руперт с порога. Дверь в доме не запиралась ни летом, ни зимой.

— Это хорошо. Кошки не напрягаются, — ответила Джуди.

— А ты напрягаешься? — поинтересовался он.

— Голова — да. Беспокоится о ерунде вроде денег. Раньше меня деньги совсем не волновали.

— Наверное, ты знала, где их брать.

— В старые добрые времена где брала, я тебе говорила, а с тех пор они и не были мне особо нужны. Я просто хочу, чтобы магазинчик не закрыли, вот и все.

Руперт сел в кресло-качалку, послышался скрип. Он тут же встал и принес масло.

Джуди поблагодарила его, но заметила, что в доме его родителей тоже есть кресло-качалка — там ему и надо бы сидеть.

— Нам не о чем говорить, я не могу, надо отвлечься хоть чуть-чуть, — пожаловался он.

— Только совсем чуть-чуть, — согласилась Джуди.

— Просто он пытался беседовать. Спрашивал, много ли домов на рынке и все такое. — Лицо Руперта перекосилось от боли.