Авдотьино – унылый с виду поселок с населением в семь тысяч, застроенный серыми хрущевками и деревянным «частным сектором», расположился среди бурьянов и лопухов вдоль ветки железной дороги. Я добирался до него от шоссе по разбитой проселочной дороге. Больница – белое одноэтажное здание вековой постройки, стоящее в глубине яблоневого сада, – встретила меня прохладой и непривычной тишиной. Летом, когда на приусадебных и дачных участках идут основные сезонные работы, здесь явно не наблюдалось большого наплыва пациентов.

Скучающая пожилая медсестра сказала мне, что следователи из Москвы уже приехали и вроде бы пошли к моргу, но, может, уже и уехали, она точно не знает.

– Вон в том крыле у нас морг находится. Идите прямо по дорожке и поворачивайте за угол. Там стрелочка на стене нарисована. Увидите сами.

Мне повезло, Грязнов еще не уехал. Он стоял во дворе перед дверью морга и разговаривал с бледным как мел мужичком простоватого вида. «Свидетель или родственник», – подумал я.

Поздоровавшись с Вячеславом Ивановичем, я подошел к стоявшему поблизости мужику в штатском, но явно из местных авдотьинских милицейских чинов.

– Родственник? – спросил я, кивая на бледного мужика.

– Вроде свояк, – подтвердил тот, ногтем стряхивая пепел сигареты.

Я тоже закурил для компании и стал дожидаться, когда освободится Грязнов.

– Не уезжайте пока, вы можете понадобиться, – повысив на прощание голос, сказал наконец Грязнов родственнику покойного и направился в мою сторону.

– А насчет похорон как? Можно забирать? – торопливо семеня за ним следом, повторял родственник.

Грязнов на ходу кивнул.

– Можно, можно… Ну что, Гордеев, ты-то тут каким ветром?

– Да так, случайно. А что тут у вас? Убийство?

– Да вроде того.

– Покойник случайно не Бирюков Александр, отчества не помню? Из Твери? Лет пятьдесят…

– А ты откуда знаешь? – удивился Грязнов.

– Да это отец моей подзащитной.

Мой собеседник тихо присвистнул. Взял меня под локоть, отвел в сторону.

– Давай колись, что ты об этом деле знаешь?

Я вкратце рассказал, что знал.

– Думаешь, это как-то связано?

– А вы как думаете? – вопросом на вопрос ответил я, хотя это и не слишком вежливо.

– Ну да… Глупый вопрос. Это и ежу ясно.

– Так можно мне с вами тут немного походить, посмотреть?

Грязнов кивнул.

– Ходи, смотри, что ж с тобой поделаешь, – усмехнулся он. – Познакомься с Николаем Павловичем. Начальник районного отдела милиции.

Я пожал курильщику в штатском руку.

– Вот, Николай Павлович, – представил меня Грязнов, – это Юра Гордеев, тоже наш человек. Он тебя может просветить вкратце, что тут произошло. Или уже не успеем? Что, со всем закончили? – спросил он у человека, вышедшего из дверей морга.

– Закончили, – кивнул он, застегивая «молнию» на старой кожаной папке.

– Тогда поедем.

– Куда вы теперь? – спросил я, бестолково путаясь у всех под ногами.

– Свидетеля надо расспросить.

– А что, нашелся свидетель убийства?

– Ну да, ишь чего захотел! – засмеялся Грязнов. – Нет, конечно. Мужичок тут один живет в соседнем поселке, вот Николай Павлович его знает. Он этого покойника, твоего знакомого, раненым на дороге подобрал и до больницы довез. С ним надо поговорить. Может, еще что интересное расскажет, хотя… Дайте ему пока рапорт почитать, – попросил он у человека с папкой.

Тот вначале замялся (я все-таки был тут посторонним), потом без особого желания вытащил из скоросшивателя двойной лист из школьной тетради в клетку, исписанный мелким почерком незнакомого мне авдотьинского стража порядка.

– Вот все, можно сказать, что удалось записать по горячим следам, – протягивая мне листок, сказал Грязнов. – Пока почитай, а я тут еще порасспрашиваю народ.

И убежал куда-то по своим делам, оставив меня с Николаем Павловичем.

Я углубился в дебри милицейского почерка.