— Не все его слова ложь, — тихо вставил я, отчего все взгляды быстро переключились на меня. — Вампиры действительно опасны для людей, особенно отступники, но это не повод считать всю расу подлежащей уничтожению. Я не буду вам врать, среди нас встречаются отступники, чаще всего это просто слабые личности, не справившиеся с собственным голодом. Мы сами уничтожаем подобных, для этого среди нас есть специальный клан.

— Значит, не врал податник?

— После войны многие вампиры стали отступниками, — я пожал плечами. — Тогда это было чем-то вроде защиты. Не все из нас смогли сохранить разум, потеряв родных и родину.

Уже отворачиваясь, я наткнулся на полный сочувствия взгляд Иссы, под столом она поймала мою руку и сжала ее, делясь теплом. Моя эмпатия вновь прорезалась, видимо под воздействием ярких чувств присутствующих, моментально позволив мне просканировать всех. Не сказать, чтобы я был удивлен, но в чувствах кузнеца не было ненависти, скорее светлая грусть и печаль, словно он искренне сочувствовал моей боли. Друзья и так все это понимали, растя при дворе сложно остаться не в курсе. С одной стороны жаль, что никому неизвестно кто я на самом деле, им ведь не понять, что благодаря своему не последнему месту в этом мире, я чувствую за всех. Каждый погибший, пострадавший, сошедший с ума соплеменник — теперь на моей совести. Каково это, нести подобный груз?

Опустив голову, я глубоко вздохнул, не позволяя себе расклеиться, и так только и делаю, что занимаюсь самокопанием. Сейчас совсем не время тратить нервы на всякие глупости. За столом тем временем что-то неуловимо изменилось, и напряжение постепенно отпустило, позволив приступить к еде.

— Что-то мы не с того начали, — грубовато пророкотал мужик, беря с огромного блюда кусок почти целиком зажаренного поросенка, — давайте лучше есть.

Утро началось с одинокого, но зато истошного вопля полупридушенного петуха и не менее громкого крика хозяина, грозившего все же додушить эту «поганую» птицу. Голова разламывалась просто зверски, жаль, что у меня не хватило силы воли отказаться от выпивки, и вчерашний вечер плавно перетек в хмельные посиделки. К сожалению, алкоголь на всех перворожденных действует почти одинаково отвратительно и гораздо хуже, чем на людей. А потому я не то, что шелохнуться, я даже дышать нормально не могу.

Кое-как переборов головокружение и приступ тошноты, заставивший покрепче сжать зубы, я перевернулся на живот и только тогда понял, что кроме головы у меня болит еще и спина. А все потому, что вчера, укладываясь, я рухнул прямо на сеялку, острым краем впившуюся мне в бок. Кожу эта металлическая конструкция, конечно, не повредила, но вот синяк, от долгого лежания в неудобной позе, расплылся преогромнейший.

Пока я, извернувшись, рассматривал это непотребство, зашевелились остальные. С тихим стоном сел Рон, крепко держась за желающую сбежать голову, потянулась Исса, единственная мудрая спутница, поскольку отказалась «пить как сапожник», и так и замерла с открытым ртом, глядя на меня.

— Кто это тебя так?

— Сам виноват, — проворчал я, быстро опуская рубашку и вновь вытягиваясь на соломе, только теперь уже на животе. Шевелиться совершенно не хотелось. — На сеялку улегся.

— Это я тебя вчера так сгрузил, — покаялся Рон, виновато поглядывая на меня. — Что делать будем?

— Если не ошибаюсь, — спокойно ответила девушка, — нас вчера пригласили погостить несколько дней, так что можете спать сегодня. Завтра пойдем дальше.

— Ты просто прелесть! — Выдохнул парень, вновь вытягиваясь рядом со мной. — Я встать не в силах!

— Угу, — поддакнул я, проваливаясь в тяжелое забытье. И когда только этот хмель теперь выветрится?

Долго поспать нам на этот раз не дал сам хозяин, явившийся в совершенно благодушном приподнятом настроении и заявивший, что он таки придумал, как нас отблагодарить, а потому мы должны встать и следовать за ним. Осторожно поднявшись, стараясь не качать тяжелую голову, чтобы не так болела, я протянул руку Иссе, отчего она тут же расцвела улыбкой и так ее и не отпустила, и направился вслед за кузнецом. На улице ярко светило солнце, которое пробивалось сквозь плохо подогнанные доски крытого двора, делая их ужасно похожими на решето. Дождь, наконец-таки кончился, грязь уже успела подсохнуть и не так приставала к обуви. Вокруг щебетали птицы, носилась всевозможная живность и гарланил какой-то выпивоха, проходя мимо, но мне от того легче почему-то не становилось.

Исса все так же держала мою руку, направляя в нужную сторону, а Рон плелся сзади, изредка ругаясь на подворачивающиеся под ноги лужи (и где только нашел?) и полный собственный идиотизм, позволивший столько выпить. Кузнец, как ни в чем не бывало, счастливо насвистывал и громким басом разгонял из под ног особо ретивых гусей. До кузни мы добрались быстро, замок, представлявший собой огромный абсолютно круглый резной пряник, хозяин отпер тоже быстро, а вот с открытием ворот возникла заминка, которую решил я, наклонившись и убрав небольшой чурбачок, мешавший двери.