– Конечно, – подтвердила Ольга Николаевна. – Любое обследование, лучшие в городе специалисты, лекарства – все, что потребуется для вашего выздоровления, мы берем на себя. Вы жизнью из-за нас рисковали!

– Ничего этого не нужно, – возразила я. – Не настолько уж я больна, чтобы ходить по врачам. Завтра я планирую продолжить расследование, причем я намерена вернуться в ателье. Надеюсь, вы меня не спалили перед сотрудниками?

– Конечно, нет, хотя ко мне многие обращались с вопросом – как это вы попали в нужный момент на чердак, а главное – как сумели оказать противодействие маньяку? Я старалась ни с кем не поддерживать разговоры эту тему. Это было нелегко, но я справилась – я умею держать язык за зубами! А ты, Наташа, никому не проболталась, что Татьяна Александровна на самом деле частный детектив?

– Нет, – коротко ответила Бережковская и потянулась за мандаринкой.

– Наташа, врать ты совсем не умеешь, – строго сказала ей Корнилова. – Признавайся: кому ты проговорилась?

– Хорошо, я скажу, только уж вы меня не ругайте… Все равно она и сама уже догадалась… Я лишь подтвердила, что она права.

– Вы имеете в виду Баутину? – догадалась я.

– Да, ее, – виновато кивнула Наталья Петровна.

Ольга Николаевна грозно посмотрела на подругу.

– Ничего страшного, – улыбнулась я. – Я поняла, что Александра Львовна не поверила в мою легенду. Нам ведь приходилось с ней встречаться и раньше, когда я еще в прокуратуре работала. Главное, чтобы больше никто не знал, что я – частный детектив.

– От меня никто этого не узнает! – заверила меня Корнилова.

– От меня тоже, – сказала Бережковская. – А вот Баутина… Способна она держать язык за зубами?

– Думаю, да, но на всякий случай я с ней поговорю.

– Татьяна Александровна, вы уверены, что завтра окажетесь в состоянии выйти на работу, вам разве не требуется еще несколько деньков отлежаться? Когда я вчера везла вас на вашем «Ситроене» домой, вид у вас был такой, что не позавидуешь. Я хотела отправить вас в больницу, но вы не пожелали…

– Да, я уверена, что завтра смогу работать в полную силу. Отлеживаться мне некогда – преступники еще не пойманы!

– Ну, вам виднее. – Корнилова обескураженно развела руками. – Вы знаете, как именно начнете работать над новой версией?

– Версиями, – поправила я. – Не забывайте, у меня их две – похоронный бизнес и арендодатели!

– Мне кажется, – подала голос Бережковская, – что следует сосредоточиться на первом варианте. Земцов, конечно, вел себя странно, но для серьезных подозрений в его адрес этого мало.

– Я тоже так думаю, – поддержала подругу Ольга Николаевна. – Александр Ильич – старый больной человек, да и положиться ему в бизнесе не на кого. Как я вам уже говорила, его зять – законченный алкаш. Турковский-то далеко, в Санкт-Петербурге, у него портовый бизнес, доходы с этой аренды – для него это мелочь на карманные расходы.

– Для меня пока что обе версии равноценны, – сказала я и украдкой посмотрела на настенные часы. Корнилова перехватила мой взгляд.

– Татьяна Александровна, мы вас, наверное, сильно утомили. Все, мы уходим, только решим еще один очень важный вопрос. – И Наталья Петровна многозначительно посмотрела на Ольгу Николаевну.

Она встрепенулась, полезла в свою сумку и достала пухлый конверт:

– Вот, это, так сказать, плата за ваши труды.

– Не слишком ли это щедро? – спросила я, заглянув в конверт. – Дело-то ведь еще не закончено.

– Не слишком, – заверила меня Корнилова. – Здесь и ваша зарплата за работу в «Ирисе», вы ведь попутно столько вопросов решили в пользу моего ателье! Так что все это – заслуженно.

– Спасибо, – сказала я.

– Все, Оля, вставай, некогда нам и дальше в гостях рассиживаться. – Бережковская протянула руку подруге.

Та встала из-за стола без посторонней помощи и направилась в прихожую. Наталья Петровна последовала за ней.

Клиентки ушли, но у меня в ушах еще долго стояло их непрерывное щебетание. Это отвлекало меня… Я отнесла в кухню пустые тарелки и чашки. Все, что принесли мне клиентки, практически они же сами и съели. Осталась лишь половинка яблока.

Стоило мне пропустить один рабочий день, как парковочное место, «подаренное» мне Кузьминым, уже облюбовал кто-то другой. Я обратила внимание, что на парковке много незнакомых машин, вероятно, они принадлежали не сотрудникам, а клиентам. Надо же, как быстро слухи разносятся по городу! Стоило прилюдно госпитализировать психбольного, и клиентура начала возвращаться. А ведь здесь находиться по-прежнему опасно!

Я еле-еле приткнула «Ситроен» с западной стороны здания, вышла из машины и направилась к центральному входу. Лучше бы я вошла с черного! Люди без всякого стеснения показывали на меня пальцами, шептались за моей спиной: «Это та самая, новенькая из швейного ателье, которую маньяк взял в заложницы!» Хорошо хоть так! Было бы гораздо хуже, если бы «офисный планктон» узнал всю правду о том, что именно произошло на чердаке. Я устроилась «на работу» в швейное ателье для того, чтобы не вызывать у преступников никаких подозрений. Новоявленная сотрудница «Ириса», установившая в здании аппаратуру видеослежения и владеющая приемами карате, наверняка их насторожила бы, они бы легли на дно, и мое расследование затянулось бы надолго. Но теперь у меня была репутация бедной овечки, которую буйный шизофреник затащил на чердак и запросто там прикончил бы, если бы некто бдительный не вызвал полицию и медиков.