– У меня к вам вопрос, – неожиданно перебил его Дронго, – а если бы Константин Скляренко посватался к вашей дочери? К старшей или младшей? Вы бы согласились их отдать?

– Сложный вопрос, – задумался Карелин, – можно мне еще коньяка? Сложный. И очень интересный.

Дронго налил коньяк, и гость выпил его почти залпом. Поставил бокал на столик.

– Вы знаете, – продолжал полковник, – я отвечу вам предельно честно. Если бы он посватался к моей старшей дочери, я бы, скорее всего, согласился. Он – обеспеченный человек из хорошей семьи. С приятными манерами, образованный, нравится людям. Или нравился, что более точно. Никак не могу свыкнуться с мыслью, что его убили. А вот если бы он посватался к моей младшей дочери... Нет. Я бы, возможно, не согласился. Просто она – другой человек. Более современный, если хотите. Ей мало успешного бизнесмена, она хотела бы иметь рядом с собой друга. Настоящего друга, который бы понимал ее с полуслова. Нет. Если бы он посватался к моей младшей, я бы ему отказал. Или она бы ему отказала. Что, в общем, одно и то же.

– Вы считаете, что он не мог быть настоящим другом?

– О погибших плохо не говорят. Просто у меня есть своя собственная теория. Признаюсь, что она может быть порочной и неверной, но эта моя теория. Дело в том, что занятие бизнесом в условиях Москвы и нашей современности – это всегда некоторый риск. И достаточно сложные отношения с партнерами, поставщиками, клиентами, налоговой инспекцией, разными контролирующими и проверяющими органами. Я уже не говорю об остальных чиновниках, в общем, со всеми. Здесь трудно работать. У нас ведь настоящий бандитский капитализм со своими бандитскими законами. Не обманешь не выиграешь. Не сумеешь жульничать – прогоришь. Будешь искренним – разоришься. В общем, в бизнесмены идут не всегда самые порядочные и честные. Скорее самые ловкие и умелые. Признаюсь, что это порочная теория, и вы можете со мной не согласиться. Но профессия обязательно накладывает свой отпечаток. И если, работая в милиции или прокуратуре, становимся более жестокими и черствыми, то и, занимаясь бизнесом, становимся бессовестными и циничными. Вы, наверно, согласитесь со мной, что патологоанатомы могут спокойно обедать рядом со свежевыпотрошенным трупом, чего не могут сделать даже их коллеги-врачи. Или сотрудники милиции, которые привыкли к виду обезображенных тел и страшных открытых ран. Это как политики, которые врут на работе и подсознательно врут дома. Скляренко был бизнесменом во втором или третьем поколении и знал все правила игры. Понимаете, что я хочу сказать. Он не был ангелом...

– Ангелов вообще не осталось.

– Он был бизнесменом, и это накладывало отпечаток на отношения. Однажды я был свидетелем того, как он не приехал на день рождения Наили, объяснив это срочным совещанием. А я случайно узнал, что они с друзьями кутили всю ночь в ресторане «Царская охота». Согласитесь, что молодой супруг не должен вести себя подобным образом. Хотя такое поведение – в традициях молодых. Моя старшая дочь, узнав об этом, не нашла здесь ничего предосудительного. У бизнесменов бывают свои совещания и во время корпоративных вечеринок, заявила она. Нужно понимать, что это часть их работы. Возможно, она права. Но вот моя младшая дочь такого поведения решительно не приняла. И заявила, что никогда не поймет подобного поведения мужа.

– Ей будет сложно, – усмехнулся Дронго.

– Я тоже ей об этом говорю. Нельзя так бескомпромиссно относиться к мужчинам. Нужно уметь примиряться с их недостатками. И Костя не был лишен недостатков. Но я не понимаю, кому нужна была его смерть. И тем более не понимаю этих отключенных камер наблюдения и пропадающих из дома вещей. Зачем? Кому нужны были эти вещи? Если дорогая сумка, я еще понимаю, но гребень. – Зачем? Кому он нужен? Или другие мелочи? Я был убежден, что просто домработница складывает эти вещи в другое место, но Наиля убеждена, что вещи пропадают из дома и домработница не могла их забрать. Тогда кто и зачем их забирал? Вот этот вопрос меня волнует. Ведь я знал погибшего. Он бы точно не стал уносить из дома какой-то гребень или сумку своей жены. Он был состоятельный бизнесмен и далеко не дурак. Зачем ему заниматься такими глупостями? Ума не приложу. Тогда получается, что он сам оборудовал отключение камер, чтобы помочь вору лазать в собственную квартиру. Но это нонсенс. И куда пропадали вещи? А самое главное, почему он оказался в своей квартире и кто его мог убить? Если бы я не знал эту семью столько лет, я, возможно, спокойно отправился бы к себе домой. Есть следователь прокуратуры, есть сотрудники уголовного розыска, которые обязаны этим делом заниматься. Но меня беспокоит это убийство. И еще больше меня беспокоят эти непонятные кражи.

– Если учесть, что ключи были только у трех людей, то подозреваемыми могут быть только они, – напомнил Дронго, – погибший Скляренко, его жена и ее мать.

– Галия исключается, – сразу возразил Карелин, – у нее абсолютное алиби. Несчастная женщина так переживает за свою дочь.

– Какое алиби? Она была на даче?

– Нет. Она утром выехала к себе домой. Но ключи оставила на даче.

– Вы проверяли?

– Конечно. Одна пара ключей была в кармане погибшего. Вторая пара была у самой Наили. А третья оставалась на даче. Они были в спальной комнате, где обычно ночует Галия. Лежали в левой тумбочке.

– В правой, – поправил его Дронго.

– Верно, – Карелин улыбнулся, – я перепутал. Ключи находились в правой тумбочке. Вы, очевидно, тоже вчера проверяли. Но самое важное – даже не эти ключи. Галия физически не могла быть в квартире ни при каких обстоятельствах.

– Почему?

– Скляренко приехал к себе домой примерно к четырем. Как сейчас мы точно установили, он оставил машину в соседнем дворе и прошел к дому. На это могло уйти минут пять или десять. Затем он поднялся наверх. Вы знаете, почему я сразу вам поверил и решил приехать именно к вам? Дело в том, что сотрудники милиции просмотрели все пленки. В это время он как раз выходил из кабины лифта на пятнадцатом этаже. Понимаете? Как он вошел в дом, нигде не видно. Но зато ясно видно, что он выходит на пятнадцатом этаже и идет к выходу на лестницу. Потом он исчезает. И через некоторое время находят его труп. Но вы не знаете, как мы его нашли. А это самое важное. Дело в том, что он как раз вошел к себе в квартиру, когда позвонила его теща. Она собиралась сообщить ему, что они с Наилей будут ждать его у нее в доме. О звонке ее просила Наиля, которая была на конференции. Они разговаривали около минуты, когда Галия услышала какой-то треск и шум. Непонятный крик. И его телефон сразу отключился. Она попыталась снова с ним связаться, но не смогла. И тогда позвонила мне. Она была очень встревожена. Я сразу послал двух сотрудников, чтобы проверить все на месте. Галия была всегда достаточно трезвым человеком и не стала бы так просто паниковать. Мои офицеры обнаружили убитого Скляренко в его квартире. Если бы не она, он мог бы пролежать в доме не один день.

—Разговор был зафиксирован на его мобильном?

—Конечно. Мы изъяли телефон, который был у него в руках, чтобы проверить все последние звонки. Исходящие и входящие. Последний звонок был от Галии, как раз в тот момент, когда, по заключению экспертов, его могли убить. Все звонки мы сейчас проверяем.

– Давайте предположим на секунду, что это мать Наили воровала у нее эти безделушки. Такое возможно?

– Никогда в жизни. Она ее обожает. Так доводить собственную дочь? Я знаю Галию уже столько лет. Скорее это я сам мог воровать вещи из их квартиры, чем это сделала бы мать Наили. Она такая честная, такая щепитильная в подобных делах. Она бы даже не появилась в квартире дочери, не поставив в известность зятя и дочь. Даже такое предположение выглядит кощунственным. Это исключено. И есть распечатки телефонных разговоров. Ее в момент убийства не было даже рядом с домом – это абсолютно точно.

– Тогда другой вопрос, не менее интересный. Почему он выходил на пятнадцатом этаже? Перепутал этажи? Вряд ли. Тогда почему именно на пятнадцатом? Может, для того, чтобы спуститься по лестнице и отключить камеры наблюдения на четырнадцатом? И сразу другой вопрос. Для чего? Чего он боялся? Почему оставил свою машину в соседнем дворе, почему не въехал в гараж? Вам не кажется, что появляется слишком много вопросов?

– На которые у меня пока нет ответа, – нахмурился Карелин, – но на которые мы обязательно найдем ответы.