– Дело в том, что мы сейчас представляем… – начал было Хоппер в очередной раз объяснять причину, по которой его, Спаркслина, вытащили из криогенной ванны, но тот не выдержал и перебил его:

– Так значит, вы разморозили Филлипса? И он сбежал? Я два года гонялся за ним. После того, как я его, наконец, арестовал, меня посадили вместе с ним. Ради чего, спрашивается, мне было стараться?

– Вы исполняли свой долг!

– Да, но не для того, чтобы потом какой-то иди от…

– Вы оштрафованы за нецензурное выражение, – тут же среагировал компьютер и выбил чек.

– Спасибо, – сказал Спаркслин и положил чек в карман, – пригодится.

– Мы понимаем ваши чувства, но, к сожалению, они никак не помогут решить эту проблему, – заметил Хоппер. – Вы, наверное, еще плохо представляете себе, в каком обществе оказались, и поэтому вам трудно понять всю сложность этой проблемы. Я еще раз повторяю, на протяжении последних шестнадцати лет в нашем городе не было ни одного убийства. Ни одного.

– Представляю, что за работа теперь у полицейских: наверное, дурака валяете, а в перерывах собираете на улицах окурки.

– Давайте не будем отвлекаться на пустые рас суждения, – спокойно сказал Хоппер.

– А почему вы решили, что именно я вам могу помочь? – спросил Спаркслин.

– Дело в том, что у нас есть полное досье и на вас, и на Саймона Филлипса.

– Да ну?

– Либо вы займетесь Саймоном Филлипсом, либо вы вернетесь в то место, откуда вас только что вытащили.

– А вы не очень-то милосердны, – заметил Спаркслин с ухмылкой.

Трей тяжело вздохнула. Похоже, ей порядком надоела эта болтовня.

Девушка приблизилась к шефу, опять вздохнула и начала расстегивать на его груди китель. Спарки оторопел. Остальные прятали глаза.

Между тем Трейси добралась до нижней рубашки – невозмутимый Хоппер разглагольствовал о преимуществах существующей системы надзора.

– Э, нам выйти? – Спарки решил немного прояснить ситуацию.

Но тут Хоппер умолк. Он стих, словно радиоприемник, у которого убирают звук. Еще в ушах звучит сухое дребезжание, чтобы тут же стать еле уловимым шепотком.

Раскрасневшаяся Трейси повернула к Джону лицо:

– Ну вот, это все, что я могу сделать. Он ведь никогда не молчит!

– Заклин?! – воззвал Спарки к другу, не понимая косых взглядов и подмигиваний негра. – Что тут, черт вас дери, происходит?

Заклин расхохотался. Секрет Альберта Хоппера был прост, как апельсин.

В будущем, где очутился Джон, люди настолько стремились к совершенству, что отказывались от любых ситуаций, в которых человек выглядел бы в неверном свете.

Родители отказывались ругать своих отпрысков даже в воспитательных целях. Учителя предпочитали читать лекции из отдельной кабинки, общаясь с питомцами односторонней связью, чтобы не видеть детей. И так по цепочке.

Вырастая, человек твердо усваивал: ты не имеешь права причинять неприятности ближнему. В качестве лозунга тезис был идеален. Но что было делать с руководящими постами? В свое время, выйдя из пещер, человек для того и придумал вождей и старейшин рода, чтобы было кому держать кнут.

Теперь человечество при виде кнута брезгливо отворачивалось.

Вот и пришлось почти везде, где возможны конфликты, поставить толковых роботов. Их единственная задача: сообщать неприятные новости.

Биороботом был и Альберт Хоппер: предполагалось, что офицеры этого не знают, но долго ли удержишь секрет Полишинеля?

Альберт Хоппер зудел, поучал, направо и налево раздавая приказы двадцать четыре часа в сутки, а подчиненные втихомолку подсмеивались за его спиной.

Правда Трейси первая рискнула убавить громкость; узнай кто о проделке, непременно вмешалось бы какое-нибудь Общество защиты роботов или возмущенное Братство биолюдей из числа расплодившихся в последнее время.

Трей одела Хоппера и, заговорщицки подмигнув, вызвала ремонтную бригаду:

– Мистеру Хопперу нездоровиться! – ехидно хихикнула Трей в микрофон.

Компания бунтовщиков деловито изучала стены и прозрачный шестиугольник потолка, пока роботы-ремонтники грузили мистера Хоппера на четырехколесную тележку.

Альберт Хоппер и в горизонтальном положении невозмутимо шевелил губами.

Полицейские проводили взглядом металлические спины.

– Теперь можем поговорить! – тряхнула волосами Трейси.