– Да, – ответил сержант и открыл дверь камеры. – В десять часов вы должны быть здесь.

– Буду лететь со всех ног, – зло бросил ему Саймон и вышел из камеры.

На улице он сразу же попробовал снять передатчик, но тот плотно обхватывал запястье руки.

– Вы нарушаете инструкцию, – заметил ему конвоир, который следовал за ним, словно тень.

– Пошел к черту, – зло бросил Филлипс и презрительным взглядом смерил Конанда. – Дать бы тебе по башке, чтобы она развалилась на две части.

Он вздохнул и попробовал ешь раз снять передатчик.

Конанд сохранял спокойствие, будто с ним разговаривал младенец.

– Ладно, пошли, – Филлипс бросил пустое занятие и неторопливо двинулся по улице.

Конвоир направился за ним следом.

Джон Спаркслин со своей семьей гулял по городу. Элли он держал на руках, а Диана шла рядом. Джоб Снодграсс следовал немного сзади.

Они заходили почти в каждый магазин, который встречался им по дороге, болтали о всяких пустяках, словно впереди у них была целая вечность.

Потом они направились в Центральный парк. Элли каталась на карусели, а Джон и Диана издали любовались ею.

– А у тебя хорошенькая жена!

Трое парней навеселе появились неизвестно откуда. Один из них хлопнул Диану по заду и громко засмеялся.

– А тут есть за что подержаться.

– Что ты говоришь? А ну-ка дай я попробую. Ты не против, хозяин?

– Какое там «против»? У него вон уже штаны от страха мокрые.

Все дружно захохотали.

Джон сжал кулаки и медленно направился на парней.

– Остановись! – закричала Диана. – Остановись, тебе же нельзя.

– Конечно, у него сейчас пупок развяжется!

– Что ты! Ты посмотри, как его ветром пошатывает!

– Поддержи его, Фрэнк, а то он сейчас здесь носом всю землю вскопает!

Диана схватила Джона за руку. Он остановился и негромко произнес:

– Мразь.

Улыбки сразу исчезли с лиц парней. Один из них почти вплотную подошел к Спаркслину и процедил сквозь зубы:

– А ну-ка повтори.

– Подожди, Фрэнк, сейчас мы ему ротик навсегда закроем, а то слишком воняет. Меня уже тошнит от него.

Длинный парень с немного вьющимися волосами и рассеченной нижней губой бросился на Спаркслина, но тот ловко увернулся и первый ударил его в живот. Длинноволосый согнулся, широко раскрытым ртом хватанул воздух и тут же получил удар по шее. Взвыв от боли, он растянулся на земле.

Остальные двое поспешили ему на помощь, но один из них тут же отлетел к ближайшему дереву. Второй оказался половчее. Он увернулся от удара и схватил Джона за руку, на которой висел передатчик.

– Джон! – закричала Диана испуганно. – Помогите же ему! – обратилась она к Джобу Снодграссу, но конвоир даже не шевельнулся.

Спаркслин ухватился свободной рукой за шею нападавшего и стал давить. Тот отпустил его руку, затем выкатил глаза и начал медленно опускаться на колени. Спаркслин оставил парня в покое, и, увидев, как тот уткнулся лицом в землю, недоуменно пожал плечами.

Диана прижалась к груди мужа, потом повернула голову в сторону Снодграсса и спросила:

– А если бы его убивали, вы бы тоже так вот стояли и молча наблюдали за всем этим?

– У меня приказ: не вмешиваться ни в какие драки, – спокойно, но, казалось, чуть-чуть неуверенно произнес конвоир. – Впрочем, в случае серьезной опасности здесь бы появился полицейский наряд, – словно оправдываясь, торопливо добавил мальчишка.

Диана ничего не сказала.

В это время карусель остановилась, и они втроем направились к ней. Джон помог Элли выбраться из игрушечного поезда.

– Ну как, тебе понравилось? – весело спросил он дочку, прижимая ее к груди.

– Да, очень, – ответила она. – Я еще хочу.

– Нет-нет, – запротестовала Диана, – мы уже уходим из парка.

– Почему? – немного расстроено спросила Элли.

– Тебе уже пора отдыхать.

Они неторопливо направились домой.

– А завтра мы опять придем сюда? – не отставала Элли.

– Не знаю, – тихо сказала Диана, – ты же знаешь, что сегодня вечером папа уезжает.

Наступило неловкое молчание.

– Эй! – вдруг послышалось сзади.

Они оглянулись. К тем трем парням, которые недавно затеяли драку, прибавилось еще четверо. Один из них держал в руке железный прут, другой размахивал тяжелой цепью. Они приближались молча, лишь глаза их блестели в предвкушении драки.