«Ричард, очнись!» Но он не шевелился. Время шло, ребенок у него на руках задремал. Вдруг Китти поняла, что Ричард мертв. Ужаснувшись, она рухнула на колени, выронив ведро. Даже грохот ведра в зловещей тишине не заставил Ричарда сдвинуться с места. Он умер, умер!

— Ричард! — выкрикнула Китти, вскочила и бросилась к нему.

Этот крик вывел его из оцепенения, но он не успел успокоить жену. Китти схватила его в объятия, обливаясь слезами, касаясь его плеч и груди.

— Китти, что с тобой, любимая? Что стряслось?

А она заходилась в рыданиях, слезы струились по ее лицу. Проснувшаяся Кейт тоже расплакалась, Ричард вскочил. Две перепуганные женщины, большая и маленькая, цеплялись за него, словно за соломинку, и он растерялся. Кейт он бесцеремонно усадил в колыбель, где брошенная малышка разразилась яростным криком, а Китти повел к креслу у печи. Она продолжала рыдать так, что сердце Ричарда обливалось кровью. Достав из-за книг бутылку рома, он заставил Китти сделать глоток.

— О, Ричард, я думала, ты умер! — простонала она, всхлипывая и утирая слезы. — Я думала, ты умер! — Обхватив его обеими руками, она уткнулась лицом ему в живот.

— Китти, я жив. — Он с трудом расцепил ее пальцы и усадил жену к себе на колени. Не найдя подходящей тряпки, он вытер ей глаза, нос, щеки и подбородок подолом коленкорового платья и только тут почувствовал, что платье насквозь промокло. — Дорогая, я жив, убедись сама, — твердил он, нежно улыбаясь. — Трупы никому не предлагают ром, — попытался пошутить он и добавил: — Но мне приятно видеть, что меня так безнадежно оплакивают. Выпей еще немного.

Кейт кричала все громче, но Ричард понимал, что Китти еще не скоро оправится от потрясения, поэтому обернулся и строго прикрикнул:

— А ну, прекрати, Кейт! Спи, кому говорят! — И к его удивлению, малышка тут же замолчала.

— О, Ричард, я думала, ты умер, как начальник работного дома, и не знала, что делать! Ты сидел совсем как мертвый… а ведь ты так меня любил… а я ничего не понимала, я ни разу не сказала, что люблю тебя! Я люблю тебя так, как ты любишь меня, больше самой жизни. Когда мне показалось, что ты умер, я поняла, что не смогу жить без тебя! Ричард, я люблю, люблю тебя!

Он уткнулся лицом в ее волосы.

— Ушам не верю, — пробормотал он. — Наконец-то для меня настал праздник… Но почему ты вся мокрая?

— Я уронила ведро, вода расплескалась. Поцелуй меня, Ричард! И позволь поцеловать тебя!

Чудо взаимной любви превратило губы в тончайшую преграду между телом и духом. «Отныне у нас не будет тайн друг от друга, — думал Ричард. — Я могу поделиться с ней всем, что у меня на душе. Теперь Китти знает, как душа поет от любви и как трепещет сердце. Любовь уже давно живет в ней».

Стивен зашёл к ним в гости в первый день рождения Кейт — пятнадцатого февраля тысяча семьсот девяносто третьего года — и принес изумительный подарок.

Увидев гостя, Ричард, Китти и даже малышка застыли: лейтенант Донован был облачен в парадный мундир королевского флота с золотым галуном, черные башмаки, белые чулки, белые бриджи и жилет, рубашку с пышными оборками. На боку у него красовалась шпага, на голове — парик, а треуголку он держал под мышкой. Он был не просто на редкость красивым, но и внушительным мужчиной.

— Ты уезжаешь! — ахнула Китти, и ее глаза наполнились слезами.

— Вот это наряд! — подхватил Ричард, смехом пытаясь скрыть свое горе.

— Мундир привезли из Порт-Джексона, как видите, он пришелся мне почти впору, — улыбаясь, отозвался Стивен, — только слегка жмет в плечах. Слишком уж они широки!

— В самый раз для капитана. Поздравляем! — Ричард протянул руку. — Я сразу понял, что нам предстоит разлука, когда пришел этот злополучный корабль.

— Да еще с таким названием — «Китти»! Я облачился в парадный мундир в честь юной Кейт, уезжать я пока не собираюсь. «Китти» отплывает только через неделю, нам хватит времени попрощаться. — И он с облегчением стащил с головы парик. Подражая Ричарду, он коротко подстригся. — Черт, как в нем жарко! Это орудие пытки изобрели для Ла-Манша, а не для душного февраля на острове Норфолк!

— Стивен, где же твои волосы? — воскликнула Китти и вновь чуть не расплакалась. — Они так нравились мне! Я все время уговариваю Ричарда отпустить волосы подлиннее, но он уверяет, что они будут ему мешать.

— И он совершенно прав. После стрижки я почувствовал себя свободным как птица, пока не надел парик. — И Стивен направился к Кейт, сидящей на высоком стульчике, сколоченном Ричардом. — С днем рождения, дорогая крестница! — произнес он и протянул подарок.

— Дай! — воскликнула малышка, улыбнулась и потянулась ручками к лицу гостя. — Стиви, — пролепетала она, перевела взгляд на Ричарда и выговорила еще одно любимое слово: — Папа!