Ричард бережно наклонился и благоговейно коснулся ее губ. Переполненный благодарностью, он смахнул слезы и неловко улыбнулся.

— Конечно, умница, Китти. Ты все сделала так, словно уже родила десять малышей.

— У меня нет весов, поэтому взвесить ее я не могу, но, похоже, она родилась крепкой и крупной. И пошла не в Кларков, а в Морганов.

Ричард вгляделся в лицо Кейт, ища подтверждения словам жены, но не нашел его.

— Она прекрасна, Китти, вот и все, что я могу сказать. — Он перевел взгляд на жену. Она выглядела усталой, но вместе с тем улыбалась так ослепительно, что Ричард не мог поверить, что совсем недавно ей грозила опасность. — Скажи честно: с тобой все хорошо?

— Да, я просто немного устала. Малышка выскользнула наружу так легко, что я почти не ощутила боли. Оливия посоветовала мне не лечь, а присесть на корточки — она уверяла, что так будет легче. — И Китти взяла новорожденную на руки. — Ричард, — укоризненно воскликнула она, — неужели ты не видишь: она — твоя точная копия!

— Ты рада, что ее будут звать Кэтрин, как тебя?

— Да. В семье будут две Кэтрин: одна Китти, вторая Кейт. А вторую дочь мы назовем Мэри.

Не выдержав, Ричард расплакался и успокоился только после того, как Китти отложила малышку и обняла его.

— Я люблю тебя, Китти. Люблю больше жизни.

Она вновь приоткрыла губы, чтобы что-то ответить, но тут Кейт расплакалась, и Китти взволнованно спросила:

— Ты слышишь? Кажется, Стивен был прав: у нас родилась строптивица. Надо покормить ее, а то она не успокоится.

Китти спустила рубашку с плеч, распеленала малютку и обняла ее так бережно, что у Ричарда зашлось сердце. Крохотный ротик сомкнулся вокруг соска, Китти издала глубокий вздох неподдельного наслаждения.

— О, Кейт, ты моя, только моя!

Китти ни на минуту не сомневалась в том, что Ричард будет замечательным отцом, но даже она изумилась, увидев, с какой величайшей покорностью и готовностью он взвалил на себя все родительские обязанности. Многие подруги и знакомые Китти часто жаловались, что их мужья стыдятся возиться с детьми или выполнять домашнюю работу. Да, они брали детей на руки, целовали и обнимали малышей, но этим и ограничивались. А Ричарда не волновало, что подумают о нем друзья. Даже в присутствии посторонних он пеленал Кейт, стирал пеленки и развешивал их на просушку, нисколько не боясь уронить себя в глазах других. В одном отношении ему и вправду повезло: Ричард ни в коей мере не выглядел бесхарактерным человеком, иначе, возможно, он стыдился бы новой роли отца.

Работать он стал еще упорнее, при этом дорожил каждой минутой, чтобы проводить побольше времени с Китти и Кейт. А когда Китти робко предложила ему поменьше работать на лесопилке и побольше — в огороде, Ричард ужаснулся: нет, только не это! За работу на лесопилке он получал щедрое жалованье, а каждый вексель был залогом безбедного будущего для его детей. Ричард уверял, что ему на все хватит сил — ведь до старости еще так далеко.

Когда Кейт минуло шесть месяцев, Томми Краудер разыскал Ричарда на второй лесопилке и посоветовал ему внести малышку в правительственные списки.

— Я сам в состоянии прокормить свою жену и дочь, — с достоинством возразил Ричард.

— Но вице-губернатор Кинг утверждает, что они обе находятся под опекой правительства. Зайди ко мне сегодня же, и мы уладим дело, — заключил Краудер и ушел не оглядываясь.

— Не понимаю, почему мои жена и дочь должны получать провизию со склада, — упрямо заявил Ричард, входя в тесный кабинет Краудера. — За них отвечаю я, как глава семьи.

— Нет, Ричард, ты вовсе не глава семьи. Китти — каторжница, мать-одиночка. Вот почему она до сих пор значится в списке, и туда же должен быть внесен ребенок. Ты нужен был мне только как свидетель, — объяснил Краудер.

Глаза Ричарда угрожающе потемнели.

— Китти — моя жена, а Кейт — моя дочь.

— «Кэтрин Кларк, не замужем…» Да, вот она, — пробормотал Краудер, отыскав нужную строку в большой конторской книге. Он взял перо, окунул его в чернильницу и вывел в той же строчке, повторив вслух: — «Кэтрин Кларк, дочь». — Он поднял голову и улыбнулся. — Вот теперь все в порядке. Спасибо, Ричард. — И он отложил перо.

— Фамилия ребенка — Морган. Я признал его своим!

— Нет, Кларк.

— Морган!

Томми Краудер не отличался дальновидностью: он часто ссорился с теми, кто мог бы помочь ему в будущем. Но теперь, увидев, что глаза Ричарда стали стальными, как волны Сидней-Бей в шторм, Краудер побледнел.

— Ричард, напрасно ты винишь меня, — пролепетал он. — Я тебе не судья, я просто служу правительству острова Норфолк. Вице-губернатор Кинг требует, чтобы все книги были в порядке, как принято в Бристоле. И тебе, бристольцу, это должно быть приятно. — Он нес околесицу, не замечая, что говорит. — Я должен был внести ребенка в списки и сделал это, призвав тебя в свидетели. Его фамилия — Кларк.