Шрифт:
Пламя билось из ствола, освещая все вокруг. Грохот от выстрелов и эха ошеломил, оглушил, заставил отпрянуть от него все живое.
В отблесках он рассмотрел еще одну тень слева. Очередь туда! Щедро! Не жалея последнего магазина!
Тварь даже не пробовала убраться с линии огня.
Что-то простое! Простое… Понятное! Очевидное!
Мысли стали быстры и отточенны, опережая движения в разы.
Что?! Что такого странного?! Что рядом, только руку протяни?!!
– Огня!!! Они боятся огня! – Костя с трудом узнал свой голос.
Он подбежал к казаку, пытавшемуся подняться с земли, полоснул в темноту справа. Патроны! Полдиска уже ушло.
Из-за спины выскочил кнехт с вытаращенными глазами.
– У тебя есть огниво?!
Вопрос застал воина врасплох. Он бросил меч наземь, захлопал себя по поясу, нащупал кошель и начал трясущимися руками выуживать оттуда железо и кремень.
Рядом мелькнула тень, Костя не раздумывая всадил в нее две короткие очереди и тут же сорвал с ремня баклажку со спиртом, свой неприкосновенный запас.
Горовой кое-как смог сесть, очумело покачивая головой. Видимо, задело его здорово.
Малышев подхватил саблю друга и снес горлышко дорогой фляжки, спирт хлынул на камень. За спиной защелкало огниво. Костя сорвал плащ, щедро полил его спиртом. Кнехт бестолково размахивал кремнем. Русич воткнул в ткань ствол и нажал спуск. Вспыхнул огонь. Костерок у него получился…
Вокруг все так же шел бой…
Костя вскинул «Суоми». Пламя рассеивало мрак на два десятка шагов.
– Делай костер больше! – рявкнул он через плечо, выискивая глазами цели.
Вот крупная тварь склонилась над телом человека, ее лапы рвут мясо, отправляя в рот целые куски. Короткая очередь! Тварь исчезла.
Из-за обломка скалы вынырнула тень и тут же спряталась обратно. Очередь и туда!
Костя бил по всему, что движется и превышает ростом его самого. У ног стонал подъесаул. Выстрел, другой. Поэкономней… Только так!
Над головой бывшего фотографа свистнула стрела, еще одна. Кнехт поднял над оруженосцем и рыцарем их щиты, порубив на костер остатки своего. Он почти пришел в себя и вполне мог прикрыть им спины и головы.
– Там!
Малышев развернулся и успел встретить очередное порождение тьмы. Грохот! Пять пуль в упор буквально подбросили нечисть в воздух. Тварь отпрянула, упала, вскочила, опять упала, дернулась и затихла.
Малышев выискивал новые цели.
Кругом слышались хрипы, стоны, бульканье крови. Где-то дальше – крик, ругань и звон железа.
Еще рывок из темноты. Малышев вскинул автомат, но это оказались двое рыцарей с окровавленными копьями. Они молча юркнули к нему. У одного есть щит – и то дело.
Нападение прекратилось, твари ушли или погибли. Зато опять засвистели стрелы, возобновился обстрел.
…К утру стали ясны потери. Их осталось четырнадцать боеспособных и семнадцать тяжелораненых… И все…
12
Они собрались в укрепленном лагере в центре котловины. Сюда же стянули тела убитых. Всех, кого нашли. Хоронить было некогда. Да и сил не было.
Те, кто мог ходить после ночного боя, перевязывали тех, кто ходить не мог. Люди прижигали раны, некоторые сшивали рассеченные края кожи, действуя костяными иглами и смоченными в вине нитками. Стругали лубки.
Настроение было мрачное. Слишком велики потери, слишком устали те, кто смог остаться в живых. То, что повторной атаки они не переживут, понимали все. И смотрели на Костю как на последнюю возможность.
Малышев дал себе отдохнуть не больше часа. И вперед. На скалы.
Но тварей рассмотрел. Двухметровые, заросшие серой шерстью тела с непропорционально большими руками. Узкий лоб над клыкастой мордой, короткие ноги. Одежды практически нет, только повязка на бедрах и пояс. Из оружия – палицы и обломки скал, которые твари метали исключительно метко. Страшный противник. С гномом их роднило одно – глаза. Такие же большие, с громадными зрачками. Светочувствительные.
Ночью было убито девять чудовищ. Шесть из них пали от его выстрелов. Костя мог бы этим гордиться, если бы не чувствовал на себе взгляды товарищей по несчастью.
Это из-за русичей отряд попал в ловушку. Их головы требуют в качестве платы за выход. Ребята крепятся, знают, что верить бесам – грешно. Но…
Монах, главный идеолог отряда, лежит с расплющенным черепом, один из вождей тоже мертв. Второй – ранен. Дисциплина падает и падает.
Им не пережить здесь следующей ночи. Да и в диске автомата к утру осталось только четыре патрона. О том, сколько он продержится с револьверами и винтовкой, дергая затвор после каждого выстрела или пробуя остановить монстров мелкокалиберными спортивными пулями, Косте и думать не хотелось.