Шрифт:
Тем временем Эко третий раз метнул пламя из своего зонта, на этот раз в потолок.
Томмазо побежал вдоль стены к двери на другом конце ангара, но она оказалась запертой. Попытавшись открыть её, он услышал, как звякнула цепь с навесным замком. Тогда он побежал дальше, нашёл ещё одну дверь, открытую, и выскочил в другой ангар — в такое же огромное и пустое помещение, как и первое, только здесь на другом конце вместо двери зиял огромный проём, который вывел его в точно такой же третий ангар.
Здесь, оказавшись в полумраке, он увидел полоску света под железной дверью. Её нижний левый угол был отогнут, как загибает иной раз угол страницы человек (весьма некультурный, надо сказать!), чтобы отметить, где остановился при чтении. Заглянув под этот загнутый угол, Томмазо увидел гальку. Это определённо путь к спасению.
Мальчик попытался протиснуться в это отверстие, но не смог: слишком маленькое. И тут услышал, как кричит Эко:
— Раньери Страмби! Раньери Страмби!
Сердце Томмазо бешено заколотилось. Он просунул в отверстие плащ и маску графа Ченере, ухватился за отогнутый край и попытался отогнуть его ещё больше.
В том ангаре, откуда только что выбежал Томмазо, снова прозвучал выстрел зонта-огнемёта Эко. На какое-то мгновение пламя проникло и сюда, едва не осветив мальчика.
Томмазо изо всех сил старался отжать железный лист, наконец тот чуть-чуть отогнулся, потом ещё немного, ещё…
Стиснув зубы от напряжения, обливаясь потом, мальчик почувствовал, что вот-вот расширит отверстие, но всё же из-за нестерпимой боли отпустил испачканные в ржавчине и совсем изрезанные руки и упал на землю.
И всё же Томмазо втиснулся в отверстие, которое сумел расширить, увидел двор, заросший травой, крыши ангаров, по которым метались обезумевшие обезьяны, а вдали — портовый подъёмный кран, похожий на нефтяную буровую установку.
Мальчик продвинул плечи, порвав майку, и протискивался дальше и дальше. И только коснувшись щекой травы и гальки, понял, что сумел выбраться.
Выбрался наружу!
Ещё рывок, и пролезли руки, правда сильно оцарапанные.
Томмазо прорывался дальше — вот уже протиснулось туловище, ноги…
И наконец он вскочил на ноги и встал в полный рост.
— Ура! — крикнул мальчик и подхватил плащ и маску графа Ченере.
Томмазо освободился.
Вдали сверкала лагуна, и он со всех ног побежал к ней.
Завернув за ангар, остановился, прислонившись к стене.
Небо почему-то потемнело и казалось совсем не утренним.
Томмазо осторожно пошёл вдоль стены. И всякий раз, когда казалось, слышит голос Эко, замирал. Увидев огненную вспышку, тоже останавливался и пытался сообразить, что же всё-таки с ним происходит.
Пламя из зонта-огнемёта?
Обезьяны в Венеции?
Оглядываясь, не видит ли кто-нибудь его, Томмазо прошёл мимо двух ангаров, не очень даже соображая, что делает. Он не знал, действительно ли это такое заброшенное место, каким казалось, или, может быть, за ним следят другие Поджигатели.
Тут он услышал шорох, как будто кто-то царапал чем-то по кирпичам, потом рядом появилась какая-то тень и остановилась недалеко от него.
Это оказалась ещё одна обезьяна.
Глава 10
А ДАЛЬШЕ ЧТО?
Томмазо никак не мог успокоиться.
Ну откуда в Венеции обезьяны?
Тут есть крылатый лев на площади Святого Марка. Кони на фасаде собора. Дракон под ногами Святого Теодора, похожий на аллигатора.
Лев. Конь. Волк. Дракон.
Но никаких обезьян тут никогда и духу не было!
Кроме разве той, которую Морис Моро изобразил на фреске в Разрисованном доме.
А другая теперь стояла перед ним, насторожившись, уставившись на него янтарного цвета глазами и оскалив мелкие острые зубы.
Томмазо двинулся было влево. И обезьяна повторила его движение, не давая ему пройти. Он шагнул вправо. Обезьяна опять преградила ему дорогу.
«Ничего не поделаешь, — словно говорила она ему, — отсюда нет выхода!»
— Морис, — произнёс тогда Томмазо, тыча пальцем себе в грудь. — Я друг Мориса. Мориса Моро.
Обезьяна ещё более оскалила зубы и произнесла:
— Ффффшшшш! Скрии! Скрии!
— Друг! Я — друг!
— Мриис! — прокричала обезьяна.
— Да, да! — обрадовался мальчик, решив, что расслышал в крике животного имя художника.