— Ты должен вернуть их! — вскричал Войнич. — Немедленно! Найди мальчишку!

— Я искал, барон. Он не вернулся домой. И даже в школу не пошёл…

— Поспеши в дом Моро.

— Я был там. Но пришёл слишком поздно. Томмазо Раньери Страмби побывал там раньше меня, я уверен, потому что… Понимаю, вам покажется странным, барон Войнич, но мальчик облил белой краской фрески Мориса Моро. Он… уничтожил их!

Маляриус Войнич стиснул трубку.

— Белой краской? Ты хочешь сказать, что он испортил рисунки Мориса Моро?

— Это самый настоящий вандализм, барон! Понадобятся многие месяцы, чтобы восстановить всё!

— А реставратор? Госпожа Блум?

— Она ещё не видела. Но думаю, с ней случится удар, барон. И теперь придётся заплатить ей намного больше, чтобы она восстановила всё здание.

— Но зачем он это сделал, проклятый мальчишка? — удивился Маляриус Войнич. — Зачем?

— Не знаю, но…

— Что ты сказал ему?

— Ничего! Он ведь не может знать, что это мы оплачиваем реставрацию здания. Никто этого не знает. И всё же… барон Войнич… происходят странные вещи… Здесь, в Венеции, обезьяны… я никогда не видел обезьян в Арсенале!

— Не говори глупостей, Эко. Обезьяны — это всего лишь животные.

— Барон Войнич… Есть вещи, которые я не могу понять. Действительно, необходимо раз и навсегда решить проблему Мориса Моро.

— Именно это мы и пытались сделать, Эко. Мы ведь задумали восстановить фрески для того, чтобы понять, что хотел изобразить Моро. И зачем!

«Чтобы узнать тайну говорящей записной книжки, — про себя добавил Маляриус Войнич, — и раскрыть эту проклятую загадку!»

— Какие будут распоряжения, барон Войнич?

— Ищи этого мальчишку! — приказал главный Поджигатель. — Ищи его всюду! Не мог же он испариться.

— Попробую, но… Подождите минутку, барон Войнич, — попросил Эко. В телефонной трубке зазвучала музыка из «Индианы Джонса». — Представляете, какое совпадение… Я получил эсэмэску. То есть я хочу сказать, пришла эсэмэска для Томмазо Раньери.

— Эсэмэска? И что там?

— От Аниты Блум. Она пишет: Мы прибыли в Тулузу и оторвались от двух Поджигателей. Сели в рейсовый автобус, идущий в М. Постарайся успокоить маму. Целую. А.

— В Тулузу? А при чём здесь Тулуза? — удивился Маляриус Войнич, уставившись на лежавший перед ним лист.

— И о каких Поджигателях она говорит, барон Войнич?

Трое ребят с рюкзаками за спиной двигались от города М. по тропинке, уходившей высоко в горы. Слева бежал ручей, и все трое уверенно шли по золотистому полю, всё время разговаривая, иногда меняясь местами. Обычно впереди шёл Рик, задавая темп, потом Анита, которая рассказывала о Венеции и о жизни в Италии, за нею следовал Джейсон, не переставая сыпать шутками, одна глупее другой, и заставляя друзей смеяться.

Их движение отличала некоторая доля легкомыслия и завидного спокойствия. Они не оборачивались, но шли прямо по тропинке, не сомневаясь, что правильно поняли указания своего путеводителя. Время от времени Анита останавливалась, чтобы отправить эсэмэску Томми. Доставала из кармана мобильник только с этой целью и не смотрела полученные сообщения — опасалась увидеть эсэмэску от мамы или папы и убедиться таким образом, что родители волнуются.

А отправлять эсэмэску Томми легко и приятно — это придавало некоторую уверенность, как бы поддерживало живую связь с городом.

Пока Анита думала об этом, тропинка покинула поле, пошла в гору и привела к густому лесу с кривыми, светлыми деревьями, корни которых, словно змеи, обвивали камни.

— Вот мы и в лесу… — произнёс Джейсон, вспомнив картинку в записной книжке, — похоже, на верном пути.

В лесу пахло мхом и влажными папоротниками, ручей по мере восхождения в гору становился всё уже, так что Джейсон кое-где ловко перепрыгивал его. Рик всякий раз советовал ему не делать этого, потому что трава на берегу влажная и густая, он мог поскользнуться и упасть на камни.

Анита, напротив, улыбалась. Ей нравилась рассудительность Рика, и она во всём соглашалась с ним. Но в то же время её привлекали непосредственность и взрывной характер Джейсона, который иногда казался просто великолепным, а иногда ужасно неловким.

Поднялись уже высоко.

Потом ещё выше.

И оказались на горном плато, где через ручей был перекинут мост из белого камня.

— И что теперь? — сказал Рик, оглядываясь. — Куда направимся?

Впереди возвышалась голая скала, высокая и отвесная, словно стена какого-нибудь замка. Тропинка заканчивалась у моста.