Шрифт:
– А ты чё?… ходить не умеешь, что ли? – громко и как-то ужасно грубо, высокомерно спросил он.
Мне показалось, что все вздрогнули от его вопроса. Я взяла его за ухо и молча вывела из палаты.
Вернулась. И опять полетели над нашими головами разноцветные шарики, и было так весело, так весело, так весело!… Лица всех четырёх девчонок сияли. И я давно не чувствовала себя такой счастливой, как в этот вечер… А Ксюнечка подбегала то к одной девочке, то к другой и щекотала их носом своего пёстренького смешного шарика, приговаривая: “Ноуз тебе! ноуз тебе!” И все смеялись…
Какой аутизм, Господи? Ничего такого нет и в помине! Веселится вместе со всеми, принимает шарики, и отбивает. И радуется тому, что всем радостно! И хочет, чтобы было ещё лучше, ещё радостнее…
А может, и был аутизм – да весь вышел?
Или вышел только на сегодняшний день?…
Поживём – увидим.
Удар ладошкой по шарику! – “Женечка, лови!” – Удар! – “Яна!” – Удар! – “Олеся!” – Удар! – “Ксюша!”
– Вашу дочку зовут Ксюша, да? – говорит Женечка. – А папа у неё есть?
– Есть.
– И у меня есть! Моего папу зовут Гоша. Георгий. Моё отчество – Георгиевна.
– Очень красивое отчество.
– Правда?
– Правда.
Удар! удар! Женечка на коленках передвигается очень быстро и ловко отбивает шарики. Три шарика радостно порхают по палате. То и дело залетая в ловушку: в маленькую кровать с решеткой. И девочки с хохотом их оттуда выуживают…
Господи, как весело, как светло и легко на душе! Давно так не было…
Очень нам не хотелось уходить от девочек.
“А вы к нам завтра придёте?” – спросила Женечка.
– Конечно, придём! Обязательно.
Поздно вечером позвонила из ординаторской Гавру и попросила принести для Женечки расчёску.
…На следующее утро, едва проснувшись, Ксюша сказала: “Давай пойдём к девочкам опять!”
Но нужно было дождаться обхода. А после обхода мы обычно ходим на прогулку.
– Не хочу гулять. Хочу к девочкам! Опять играть, как вчера. Пошли к девочкам! – умоляла Ксюша.
Но утренний поход к девочкам был затруднён наличием в отделении множества врачей. Ведь ходить в другие палаты строго, категорически строго запрещено! И всё же я решилась просить Алину Николаевну, нашего лечащего врача, позволить нам навестить Женечку.
Алина Николаевна сначала наотрез отказала. Но я просила, настаивала:
– Моему ребёнку очень нужен этот контакт. Она подружилась, понимаете? ПОДРУЖИЛАСЬ ПЕРВЫЙ РАЗ В ЖИЗНИ!
Алина Николаевна хмурилась и недоумённо пожимала плечами. Она была ну очень недовольна нашим поведением!
И… РАЗРЕШИЛА!!!
– Только учтите, – сурово сказала она, – это – на вашей ответственности. Если вы что-нибудь там подцепите, пеняйте потом на себя!
Ах, как девчонки обрадовались нашему появлению! Особенно Женечка.
У неё – огорчение: ночью пропали картинка и гномик. “Убежали…” – расстроенно сказала она.
– Может, под кровать завалились? Или под тумбочку?
– Я уже везде искала.
– Давай я поищу.
Нет. Нигде нет. Значит, ночью кто-то утащил. Но вслух я этого не сказала.
– Ну и ну! Действительно, убежали.
И мы поспешили к себе в палату, чтобы вырезать для Женечки новую картинку. Нашли точно такую же – зеркальную!
– Вот здорово! – радовалась Ксюша. – А давай ещё вырежем! Ведь одна – это мало. Давай три. По три! По три картинки каждой девочке! Значит: три, две, и ещё две.
И она принялась вырезать: “Я сама!”
Да, и шарик Женечкин лопнул. К счастью, у нас был запасной.
Понесли ворох картинок, шарик, гномика и коробочку с кнопками.
Торжественно всё накнопили. Женечка просила: “Вы мне побольше кнопочек накнопьте. Чтобы не убежали. А если убегут, вы им зададите, да? Уж вы им зададите!” – она смеялась и лучилась, милая девочка.
– Ещё, ещё кнопочек! побольше!
– Да уж не убегут, Женечка.
– И тут, и тут ещё! – тыкала она пальчиком. – Это будет у меня как будто телевизор! Я буду нажимать на кнопочки, включать телевизор – и смотреть мультик…
“А уж если они убегут, вы им зададите, да? Уж вы им зададите!”