– Да, нимера. После появления клана Арлаков именно в его святилище находился первоначальный текст договора. Все остальные списки значительно отличаются от него.

– И вашему отцу удалось узнать чем?

– Он ответил односложно: туман.

– Но это, – посмотрела я на Аранара, – не приближает меня к пониманию того, что происходит в совете.

– Наш мир меняется, нимера, – он горько усмехнулся, – воплощенные больше не видят своего места здесь. Люди развиваются быстрее, чем мы. Их становится все больше, и они не желают нашей опеки.

– А ваша сестра, лери Талина, – продолжил Джангаш, – разрушила веру в последнее слово.

– До Раскола, – подал голос Эриар, – князья правили кланами сотни лунаров, отец передавал власть сыну, когда тот был готов ее принять. Джангаш сейчас самый старший, но ему всего триста. Мне и Аранару по двести. Тамирану, Шумелу, Хатару – по сто. В истории нашей расы такого еще не было.

– Над ними властвуют желания, а не целесообразность, – принял эстафету Джангаш. – Тамирана еще может приструнить Эриар, да и то неизвестно, долго ли он будет слушать отца.

– Время перемен, – усмехнулась я. И, заметив недоумение на лицах князей, пояснила: – В том мире, где я жила, мудрецы одной из древнейших рас писали своим врагам: «Чтоб тебе жить во время перемен». Мне довелось узнать его там, предстоит познакомиться и здесь.

– Эсофи! – задумчиво протянул Аранар. – Так ли плохо это, как кажется?

– Так ли хорошо, – грустно улыбнулась я ему, – как мечтается?

– У вас еще есть вопросы, лери Талина? – не принял участия в обмене мнениями Джангаш.

– Да, – мой жесткий взгляд он выдержал, даже не моргнув, – последний. Как снимается проклятие?

Я успела заметить, как переглянулись Аранар и Эриар. Не заговорщицки, а словно говоря один другому: «Я тебя предупреждал!»

Это было интересно, но вполне могло и подождать.

– Об этом можете знать только вы, нимера, – развел руками князь металла.

Я же позволила себе улыбнуться, горько и торжествующе:

– Значит, его можно снять.

Хохот эхом ударил по стенам грота, метнулся к высоким сводам.

– Я спокоен за воплощенных, нимера, – заявил Джангаш, когда закончил смеяться. – Теперь позвольте вас покинуть. – Не дожидаясь моего ответа, он направился к выходу из пещеры, но, поравнявшись со мной, остановился. – Я подниму гарнизон. Если будет нужна моя помощь в поиске будущей лери, пришлите вестника. Надеюсь, вам не придется долго беспокоиться за нее.

Поблагодарила я князя улыбкой, не могла произнести ни слова. Разговор был слишком тяжелым, предчувствие большой беды продолжало ошейником сжимать горло.

– Я провожу вас, – подошел к нам Аранар, когда Джангаш скрылся в узкой расщелине.

Дождался, когда Эриар поможет мне подняться. Ноги не держали, пришлось тяжело опереться на его руку.

Когда мы поднялись наверх, солнце клонилось к горизонту. День пролетел как один миг, в котором оказались спрессованы многие жизни. Одной из них была жизнь моей дочери.

У портального круга муж оставил меня. Они с Аранаром отошли в сторонку, о чем-то тихо переговариваясь. Я понимала, что обсуждали план поиска Дарии, но это понимание было каким-то отстраненным. Лишь факт, который не делал меня живее.

– Как это произошло? – Я заставила себя спросить, когда он вернулся. Портал был активирован, но для меня было важно услышать ответ сейчас, а не когда мы окажемся в Самар’Ин.

– Командир наемников приказал отравить Танраша и унести его в лес. Дария отправилась его искать, Александер нашел записку в ее комнате.

– Пути! – выдохнула я.

Эриар удивленно вскинул бровь, но тут же кивнул. Не воспользуйся она внутренними путями, не смогла бы покинуть крепость незаметно.

Я сама учила ее!

– Не казнись. – Он на мгновение прижал меня к себе, словно делясь своими силами. – Аранар поднял дарханов, отправил вестника Тамирану. Его воины тоже участвуют в поиске. Локар уже в воздухе. Еще не наступит ночь, как девочка будет с нами.

Он говорил уверенно, но не верил сам себе. Не верила ему и я.

Оплот клана Арлаков встретил нас одинокой фигурой Сашки в пустом портальном зале.

И это стало последней каплей. Слезы хлынули из глаз, затмевая все влажной пеленой, рыдания сотрясли тело.