— Садись! — снова приказала Света.

Он взял табуретку, перенес ее к кровати, сел.

— Ты откуда взялся? — спросила она. — Как тебя зовут? Кто тебе поручение дал?

— Юраня я… Юрасов… Отец про тебя рассказал. Мы в двадцать первой живем, напротив… Тебя Света звать, я знаю!

— А-а-а, — протянула Света. — Значит, ты и есть Юрий Юрасов-младший. Я читала, раньше по номерам было: Петров-второй, Петров-третий… Не знаешь, это как: второй — сын, третий — внук, точ? А если десятый?

— Не знаю, — сознался Юраня. — Ты когда выздоровеешь? У тебя какая болезнь? Я недавно свинкой болел…

— А у меня свинья! — серьезно сказала она. — Показывай, что принес! Открытки? Фотографии?

— Не…

Он установил на столешнице один из принесенных кляссеров. Решил поразить ее сразу: показать фауну.

— Вот это — зубр, а это — олень. Видишь?

— Угу, — равнодушно протянула она.

— А вот остров Беринга… — не сдавался Юраня. — Гляди, тут лежбище морских котиков. Нравится?

— Нет. Ты уж извини; Картинки и картинки, возьми энциклопедию, там и слоны, и котики… Другие у тебя есть?

— Есть, — упавшим голосом проговорил Юраня. И принялся искать марки с искусством. Ну как же он сразу не догадался: что же еще нужно девчонке!

Но Свету не заинтересовали ни Айвазовский, ни Микельанджело, ни Рерих!

Юраня вконец растерялся: его программа была рассчитана только на марки.

— Так я пойду, — повторил он, снимая со столешницы альбом.

И тут на нее спланировала марка. Собственно, это была не совсем марка, а блок. Красный токийский блок, выпущенный в честь XVIII Олимпийских игр: выразительная фигура гимнастки на фоне огромной чаши стадиона. Она словно парит в воздухе, прогнувшись в шпагате.

Отправляясь к Свете, Юраня, по совету отца, выложил из кляссеров весь «Спорт». А токийская гимнастка лежала отдельно, вот и пропустил.

Он протянул руку, хотел незаметно взять лежащий на столешнице блок, однако его остановил Светин шепот:

— Оставь!

Рука его повисла в воздухе. Он посмотрел в глаза Светы и не узнал их: равнодушия как не бывало! Глаза светились любопытством, жизнью.

— Молодец! — восхищенно воскликнула она. — Вот это шпагат! Такой у нас никто не мог! На полу у многих получалось, а вот так, на одной ноге… У тебя еще есть про спорт, а, Юрасов? — с надеждой в голосе спросила она.

— Я «Спорт» специально не собираю, я — «Войну», — словно извиняясь за такой промах, ответил он, — но у нас с шестьдесят второго все марки.

— А до шестьдесят второго много про спорт было?

— Я не знаю… Много, наверное… У меня каталог есть, можно посмотреть…

— А там и рисунки?

— Конечно! — засмеялся он.

— Принеси, а? И марки…

Он сбегал домой, принес кляссеры, каталог, пинцет, увеличительное стекло. Сложил все на столешнице.

— Ты сейчас иди, — попросила, она. — А завтра приходи, я тебя с отцом познакомлю… Ладно?

— Ладно!

— Ты не обиделся?

— За что?

— Что я тебя прогоняю?

— Вот еще!

— Точ?

— Точ! — засмеялся он.

Но получилось так, что с отцом Светы он познакомился в тот же вечер.

Ужин в семье Юрасовых был не только процессом приема пищи. За столом обычно обсуждались семейные и мировые проблемы, составлялись планы на выходные дни.

Юрасовы уже пили чай, когда раздался звонок. Юраня открыл дверь и пропустил в коридор седеющего человека в больших роговых очках, с усталыми глазами. Человек был одет по-домашнему: тапочки, джинсы, старенький свитер с обвисшим воротником.

— Вам кого? — спросил Юраня. — Проходите на кухню… Мама с папой здесь…

— Кажется, тебя! — ответил человек и положил руку на плечо мальчика. — Ты — Юраня?

— Да…

— А я Александр Семенович Круглов. Вот и познакомились.

Они прошли на кухню.

— Я на минутку, вы не беспокойтесь, — замахал руками Александр Семенович, когда мать стала приглашать гостя к столу. — Я, собственно, к вашему сыну… Понимаете, после его посещения в Светлане началась какая-то работа. Она ведь очень устала. Бороться устала! Устала от бесконечных обещаний и оптимистических прогнозов, от врачей, если хотите, и от меня. Хотя и храбрилась… А сегодня мне показалось, что глаза ее чуть-чуть потеплели. Утопающий, конечно, за соломинку хватается… Если бы вы знали, сколько уже рухнуло надежд, сколько нам пришлось пережить разочарований! Я позвонил врачу, он говорит, что нельзя пренебрегать никакими возможностями.