Полюбовавшись на сидевших за большим угловым столом гостей, Геринг задернул штору и, с кряхтением опустившись в кресло, сказал Крокодилу, прислонившемуся к стене и полировавшему ногти бархатной салфеткой:

– Сидят, голубчики. Отправь к ним Малюту с ребятами, чтобы не скучали.

Крокодил кивнул и, отклеившись от стены, вышел из кабинета.

В коридоре, рядом с входом в кухню, стояли трое коротко стриженных бугаев, незатейливо любезничавших с молодой тугой поварихой Галей, на лице которой было написано полное согласие с тем, что эти ребята могли предложить ей сегодня после двух часов ночи, а также и в любое другое время суток.

Конкретные «американские» пацаны принимали мужественные позы, матерились, не стесняясь присутствия дамы, которая, впрочем, не обращала на это ни малейшего внимания, да и вообще чувствовали себя совершенно в своей тарелке, хотя принадлежала эта тарелка, конечно же, не им, а Герингу.

– Слышь, Малюта!
– обратился Крокодил к одному из бандитов, и тот обернулся.
– Иди с пацанами в зал и займи гостей разговорами. Скажи, что Крендель задерживается, но скоро будет.

Малюта кивнул и пошел в зал. Двое его бойцов сделали поварихе Гале ручкой и направились вслед за ним.

К столу, за которым сидели Знахарь и его компаньоны, приблизились трое явных бандюков. Один из них довольно любезно поздоровался:

– Добрый вечер, господа. А кто из вас Знахарь? Знахарь поднял на него глаза и сказал:

– Ну я Знахарь. Что дальше?

Бандюк протянул через тарелки с салатами татуированную руку и сказал:

– Я - Малюта. Это - наши пацаны. Геринг просил передать свои извинения - он сейчас очень занят, но скоро выйдет к вам.

Знахарь ответил на рукопожатие, небрежно кивнул остальным и сделал приглашающий жест:

– Прошу вас.

Вновь прибывшие уселись за стол, и Знахарь сказал:

– Ну что, по рюмахе за знакомство?

Малюта окинул взглядом компанию и одобрительно ответил:

– А что - в самый раз!

Водочка была разлита, и знакомство произошло.

Дожидаться остальных резона не было, все стали накладывать себе закуски, и за столом стала происходить та самая легкая суета, которая снимает напряжение между незнакомыми людьми, в общем - наступило некоторое доброжелательное оживление.

От дверей послышались приветственные возгласы, удары могучих рук по широким спинам и плечам, и Малюта, обернувшись, сказал:

– А вот и Крендель с пацанами подтянулся.

В дверях, за которыми светился радостными разноцветными огнями флоридский вечер, стоял невысокий молодой мужчина и смотрел на Знахаря. Вокруг него бурно обнимались крепкие коротко стриженные братки.

Дверь, ведущая во внутренние помещения ресторана, распахнулась, и в зал вышли двое мужчин. Один из них, массивный и багровый, еще издалека раскрыл широкие объятия и звучно пророкотал:

– Какие люди!

За его спиной маячил широкоплечий, но худой субъект с желтоватым костистым лицом. Он слабо улыбнулся, обнажив крупные острые зубы, из-за которых и получил свою кликуху, - Крокодил.

Алекс наклонился к Знахарю и тихо сказал:

– Ты понял? Нас встречать ему в падлу было, а как Крендель приехал, он тут же выскочил, как на веревочке. Говорю тебе, не нравится мне все это. Они с Кренделем кореша, а мы тут чужие.

– Ладно, не суетись, - оборвал его Знахарь, который и сам почувствовал, что предстоящий разговор совсем не обязательно пойдет по удобным и приятным для всех рельсам.

Когда с приветствиями было окончено, Геринг, Крокодил и Крендель в сопровождении своих бойцов, которых было трое, направились к столу Знахаря. Малюта встал, поздоровался за руку с Кренделем, похожим на бригадира могильщиков, затем повернулся к молча наблюдавшему за происходящим Знахарю и сказал:

– А это наши гости из Нью-Йорка - Алекс, Знахарь и их пацаны.

Последовали рукопожатия, объявления имен и кликух, наконец, все расселись вокруг стола, и Геринг, как хозяин, взял слово:

– Мы собрались сегодня для того, чтобы обсудить наши дела. Люди из Нью-Йорка, - и он вежливо кивнул в сторону Алекса и Знахаря, - хотят сделать нам предложение. Будем надеяться, что это будет интересное предложение и что оно принесет нам всем дополнительную прибыль.

Геринг, как и многие долго прожившие в Америке люди, строил фразы, как бы переводя их с английского. Когда-то это коробило Знахаря, но потом он привык, и теперь эту деревянную речь воспринимал как нечто совершенно обычное.