– Такое трудно недооценить, - покачал головой заинтригованный Алекс.
– Вообще-то я не привык быть фигурой в чужих руках. И, между прочим, ты до сих пор не сказал, что же это за дело такое.

– Сначала я хочу услышать - ты со мной или нет.

– За восемьдесят миллиардов - с тобой.

– Хорошо. Ты сказал - я услышал. А теперь слушай.

Знахарь воткнул окурок в пепельницу и, устроившись в кресле поудобнее, начал излагать Алексу свой план.

– Что мы имеем в Америке? Мы имеем множество группировок русской братвы, которые гребут каждая под себя, думая только о том, чтобы набить себе карманы. Одни занимаются экспортом проституток из Восточной Европы, другие продают спортсменов, третьи держат торговлю драгметаллами, еще кто-то пытается по старинке рэкетировать русских предпринимателей, и что из этого получается, ты знаешь.

Алекс кивнул.

Не далее как вчера по телевизору показали троих перепуганных русских бандюков, которые, только приехав в Америку, сразу же решили заняться привычным выколачиванием денег из русских работников американского малого бизнеса.

Закончилось это тем, что, послушав их конкретные базары про крышевание и про то, что нужно делиться с братвой, плюгавый и лысый хозяин обувной мастерской хладнокровно достал из стола устрашающую позолоченную пушку пятидесятого калибра и, пальнув разочек в потолок, положил братков на пол и вызвал копов. Те надели на неудачливых утюгов наручники, объяснили им их права, причем хозяин лавки любезно перевел все это на русский язык, и, завернув им щупальца за спину, увезли.

– Нас с тобой не интересуют такие уроды, разве что как мясо, которое нужно будет послать туда или сюда, - продолжал Знахарь, - и поэтому я говорю о серьезных людях, которые занимаются серьезными делами, но у которых все-таки не хватает ума объединиться. А ведь если объединить всех русских, то мы сможем поставить раком и хваленую итальянскую мафию, и черных, и китайцев… С китайцами, между прочим, будет сложнее всего. А итальянцы - да ты сам посмотри, Алекс, - это же хачики, самые натуральные хачики!

– Точно!
– Алекс ударил ладонью по столу.
– А я-то, бля, одиннадцатый год все пытаюсь понять, кого они мне напоминают. Хачики! Ну, Знахарь, это ты в самое яблочко засадил, в самое шоколадное пятнышко! Точно - приехали с юга, торгуют помидорами, оливковым маслом, оружием, и замашки у них те же самые, что у айзеров. Да-а-а…

– Хрен с ними, с макаронниками. Короче говоря, я решил заняться объединением русских группировок, и ты мне в этом поможешь.

– На это деньги нужны, между прочим, - резонно заметил Алекс, - и не маленькие.

– Деньги есть. А если будет мало, то появятся еще.

– Слушай, Знахарь, - Алекс потер подбородок, - а ведь если это получится, то ты станешь главным русским паханом в Америке.

– Нет, это ты им станешь, Алекс, - возразил Знахарь.

– Я?
– изумился Алекс.

– Именно ты. Во-первых, мне эта Америка и на хрен не нужна. У меня свои интересы. А во-вторых, тот, кто делает такое дело, на которое я замахнулся, должен оставаться в тени.

– И если главного грохнут, то настоящий главный останется цел, - продолжил Алекс.
– Так?

– Так, - ответил Знахарь, испытующе глядя на него.

– Тогда зачем мне этот геморрой?

– Сейчас объясню. У меня, - Знахарь сделал ударение на слове «меня», - есть своя цель. Для ее достижения мне нужно объединить все русские группировки Америки. Я сделаю это, но не буду светиться, как главный. А когда мои дела срастутся, я тихо отвалю. А ты останешься здесь главным, и тебе в наследство достанется весь объединенный русский криминал Америки. Теперь понял?

– Понял… - медленно произнес Алекс, - понял… Непростое дело. Но стоящее.
– Он взглянул на Знахаря и спросил: - И про то, что у тебя за интерес в этом деле, ты мне не скажешь?

– Нет, Алекс, не скажу. Потому что, во-первых, меньше знаешь - дольше живешь, а во-вторых - тебе может захотеться туда, куда целю я. И тогда я потеряю только что обретенного друга, и он снова станет моим врагом.

– Ишь ты, - усмехнулся Алекс, - прямо тайны мадридского двора.

– Именно так. Об этом больше не говорим. Годится?

– Годится.

– А теперь я расскажу тебе кое-что о том, что известно мне, и о том, что я могу для начала сделать для тебя.

Вернувшись в Гринвидж после разговора с Алексом, я завалился на диван в своей комнате и, сказав Косте, чтобы меня не беспокоили, стал анализировать беседу с нью-йоркским авторитетом.

Вроде бы все складывалось как надо.

Наживку в виде маячивших где-то на горизонте восьмидесяти миллиардов Алекс заглотил аж до самой печени, и это было хорошо. С флоридскими и лос-анджелесскими, которые, как и Алекс, занимались спортсменами и проститутками, у него были проблемы, и это тоже было хорошо. Все они, включая Алекса, пока еще не понимали, что объединившись, могли бы достичь более ощутимых результатов. А раз с чего-то все равно нужно начинать, то, значит, для начала этим и займемся.