Приехав на Брайтон, мы деловым шагом вошли в кабак, и Костя, взяв за галстук вышибалу, сказал ему, чтобы вся алексовская братва, которая имеется на данный момент в кабаке, собралась у хозяина.

Быстро поднявшись в кабинет Алекса, мы заняли основные позиции.

Выглядело это так. Я уселся за просторный стол, на то самое место, где последние одиннадцать лет сидел Алекс, а Костя - слева от меня, за торец того же стола. Перед собой он положил внушительный пистоль, у которого был взведен курок, и повернул оружие так, чтобы этот взведенный курок был виден всем.

Мы посмотрели друг на друга, и я сказал Косте:

– Ты бы еще ноги на стол задрал для понта.

Костя хмыкнул, но взял пистоль со стола, осторожно спустил курок и убрал пушку в подмышечную кобуру.

Ждать пришлось недолго.

Не прошло и нескольких минут, как в дверь постучали.

– Войдите, - сказал я и приготовился ко всему.

Дверь открылась, и в кабинет вошли четверо братков, один из которых был не совсем трезв, но держался прямо и вполне владел собой. Следом за ними робко вошел вышибала, и тут Костя сделал первый ход:

– Кто на дверях?

Вышибала растерялся и промычал:

– Так это, сами сказали - всех…

– Иди на свое рабочее место. Будешь нужен - позовут.

Воротчик кивнул, развернулся через левое плечо и исчез, бережно прикрыв за собой дверь.

– Присаживайтесь, - Костя указал братве на диваны, и ничего не понимающие пацаны молча уселись напротив нас.

Костя взглянул на меня, и я понял, что настало время моего выступления.

Кашлянув, я оглядел мордоворотов и сказал:

– Алекса больше не будет. Сегодня его застрелили в Майами.

– Оп-па!
– воскликнул нетрезвый браток и, хлопнув себя по коленям, удивленно повернулся к приятелям.

– А кто?
– спросил другой, у которого левая бровь была рассечена небольшим шрамом, как у Юрия Гагарина.

– Крендель из Лос-Анджелеса, - ответил я.

– Вот падла!
– Гагарин ударил кулаком по ладони.
– А как это вышло?

– На сходняке он открыл стрельбу, нескольких братков положил и Алекса тоже. Ну его, понятное дело, грохнули на месте. И всех, кто с ним приехал.

– Жалко, что не я, - резюмировал Гагарин.
– И что теперь?

Я посмотрел на Костю и понял, что настал тот самый момент, когда я должен провозгласить в свою собственную честь «Король умер - да здравствует король».

– Говоришь, что теперь?… А теперь - вот что. Меня зовут Константин Владимирович. Завтра, в три часа дня, здесь, в этом кабинете, должны сидеть все авторитеты Нью-Йорка. Будет совещание, на котором я изложу программу дальнейших действий. Тот, кто не соизволит явиться, наживет себе большой геморрой.

Сделав небольшую паузу, чтобы сказанное дошло до слушателей, я сказал:

– Все свободны.

Ошеломленные братки дисциплинированно встали и вышли.

Костя подмигнул мне и сказал:

– Это все семечки. Вот завтра паханы придут, посмотрим, как ты будешь с ними разговаривать. Их просто так не построишь, не то что этих… - и он кивнул в сторону двери.

– А я буду разговаривать с ними почти так же, - ответил я, чувствуя, что вступаю в новую, интересную и опасную игру, - а если кто вякнет, придется его гасить. При захвате власти всякое бывает.

– Понятно, - кивнул Костя, - это нам известно. Но только не надейся, что я стану твоим штатным палачом.

– Я об этом даже и не думаю, - ответил я, - для таких дел другие найдутся. А твоя реплика, прямо скажем, довольно дурацкая.

– Ладно, - вздохнул Костя, - дураки часто правду говорят. Завтра посмотрим.

– Завтра посмотрим, - согласился я и нажал кнопку на столе, чтобы вызвать официанта и заказать пива.

Это было вчера поздно вечером, а сегодня на диванах и в креслах передо мной сидели те самые паханы, которых я распорядился оповестить о совещании.

Их было пятеро.

Я смотрел на этих прожженых урок и удивлялся, как это их с такими рожами впустили в Штаты. Понятное дело, Америка - не рай, но ведь головой думать тоже надо. Даже в каком-нибудь частном кафе можно увидеть надпись «Извините, но Вас могут не впустить без объяснения причин». Это значит - фэйс-контроль. А говоря попросту - смотрят на твою рожу и решают, пустить тебя или нет. И, между прочим, это правильно. Если ты стоишь на дверях и видишь, что у желающего попасть в твое заведение на лбу написано, что от него можно ждать проблем, то и нечего ему тут делать.