— Про нее мне лично «дядя Вова» рассказывал, в гараже, — криво усмехнулся Таран. — Когда на дело посылал, Под страхом того, что в ваш «театр» запишет… А ты, стало выть, сбежала?

— Нет… — призналась Милка. — Я вроде бы как солдат — в самоходе… Вообще-то оттуда не выпускают. Просто я место знаю, где вылезти можно… Ну, и когда работы нет, как сегодня, хожу сюда, на речку. Купаюсь, балдею сама с собой. Отдыхаю, короче…

— Стоп! — перебил Юрка. — Значит, это недалеко где-то?

— Минут пятнадцать пешком.

Таран лихорадочно почесал искусанный комарами лоб. Но зуд пошел сразу по всему телу, и не от укусов. Юрка вспомнил о Наде.

— Это… — произнес он взволнованно. — К вам сегодня вечером новую девчонку не приводили? По имени Надя…

— Не~а, — мотнула головой Милка. — Как Бог свят: Если бы привели, то сразу бы сдали мне. Я их всех принимаю и устраиваю, как мамочка.

— А если не к тебе, то куда?

— Ну… Если кого-то привозят, чтоб бабки вышибить, то в бывшее овощехранилище сажают. Это ж раньше был пионерлагерь химкомбината. Там много зданий. Одни в коттеджи для братков переделали, дирекцию — в Вовин офис, клуб — в его личный дом. у которого в подвале наш бордель расположен.

— И Вова сейчас там?

— Чего не знаю, того не знаю… Ты что, туда идти собрался? Не сходи с ума! Там человек десять охраны только в самом доме.

— А мне по фигу! — неожиданно произнес Таран каким-то не своим, хриплым и утробным голосом, будто за него говорил некий демон, вселившийся в его тело. — У меня там моя девчонка. И я гадом буду, если ее отбить не попробую!

— Сильно любишь, да? — с интересом спросила Милка.

— Люблю — значит, люблю. Это не бывает сильно или слабо. Это или есть, или нет.

— Тебя как зовут? — вздохнула «Зена».

— Юра.

— А меня Мила. Короче, тебе надо, чтоб я тебя провела туда? — Милка мягко взяла себя под груди и, прищурившись, приподняла вверх эти тяжелые арбузики и состроила Тарану глазки.

Юрка понял — чертово снадобье помаленьку начинает действие. Но вовремя вспомнил то. что ему рассказывала Щура: «Сразу, как ширнешься, становится весело и хочется мужика. Очень сильно. Но сразу лучше не кидаться, потому что чем раньше начнешь, тем раньше кончишь, а потом опять резко захочется. Очень долго тоже не выдержишь — допустим, час или тем более два. Давление начнет скакать, голова раскалываться…» Наверняка Милка это тоже знает…

— Одевайся! — сказал он Милке. — Приведешь на место — чем смогу, помогу…

— Тебя там убьют! — прошипела она разъяренно. — Там волки не чета тебе, понял?! И меня заодно с тобой…

— Пойдешь как миленькая! — Юрка отступил на шаг и выдернул пистолет. — Мне терять нечего, поняла?

— Нет, не пойду! — упрямо сказала Милка. — Стреляй, если хочешь, — хрен туда попадешь без меня! Добро бы еще не знал, что со мной творится! Небось Шурку нашел силы оттрахать?!

— Ничего с тобой за пятнадцать минут не сделается, потерпишь. У тебя ж там, в «театре», есть комнатушка? Доведешь дотуда — расплачусь, — объявил Юрка.

— Последней падлой будешь, если обманешь! — прорычала Милка и стала одеваться.

Костер прогорел, и Юрка залил его несколькими горстями воды из речки. Милка, закинув рюкзачок за спину, пошла впереди, он следом за ней, держа «стечкина» наготове. Своей проводнице Таран доверял не шибко. Раз знала, как уйти, и не убегала — значит, ей у «дяди Вовы» в гареме нравилось. Тем более что еще и начальницей была над бабами… А раз так, то заподлянок от нее можно ждать в любой момент.

Шли без фонаря, сперва через поросшую кустами низину, потом стали помаленьку подниматься на холм. Юрка понимал, что в такой обстановке Милке ничего не стоит от него смыться. Нырнет в кусты — и хрен он ее в такой тьме разыщет. Но, как видно, ей очень хотелось добраться до твоей комнатушки и заняться там Юркой всерьез. Хотя, наверное, охранники «дяди Вовы» были не хуже, к ним со своими заботами она обращаться не хотела — пришлось бы оставаться в «самоволке». Поэтому Милка быстрым шагом двигалась вперед и даже поджидала Тарана, если он задерживался.

Впереди замаячили огоньки. Милка остановилась и прошептала:

— Подземелий не боишься?

— Нет, а что?

— Сейчас впереди будет забор. Пролезем через дырку.

Потом будет парковка, а вокруг нее — изгородь из рабицы.

А справа, между забором и изгородью, — куча досок. Около этой кучи — крапива, а за крапивой — ее сразу не увидишь! — глубокая яма. Учти, по парковке иногда охранники ходят. Я первая пойду, а ты за мной. В яме подожду.

Около забора они оказались примерно через минуту, и точно около того места, где находилась дыра. Точнее, дыры не было, а гвозди, которыми нижние концы двух досок были пришиты к слеге, кто-то вытащил, а верхние — расшатал. Разведя доски в стороны, можно было открыть проем такой ширины, что в него и Юрка пролезал со своими нехилыми плечами, и Милка со всеми трехмерными объемами.