— Во время последнего обхода я видел вашу мать в солярии. Наверное, она еще там… Желаю приятного визита. — Генри вручил Алексу пластиковый ключ для кнопки зуммера. — Когда закончите, позвоните.

Эти слова Алекс слышал сотни раз. Пора бы уже медперсоналу понять, что он давно усвоил местные правила…

Углубившись в длинный коридор, который вел к комнате отдыха, Джекс продолжала оглядываться по сторонам. Алекс знал, что она высматривает источники потенциальной опасности, хотя от столь тщательно охраняемого места вряд ли следует ожидать неприятностей. Впрочем, постоянная настороженность девушки начинала передаваться и ему.

— Нас теперь тоже здесь заперли? — спросила Джекс. — И в случае чего мы не сможем выбраться?

— Да, конечно. В противном случае то же самое могли бы проделать и здешние пациенты, а этого никому не хочется. Возвращаться будем тем же путем. Как я и говорил, снаружи здания есть аварийная лестница, — добавил Алекс, тайком показывая на пожарный выход, — однако дверь заперта. Ее может открыть только медицинский персонал. За дежурным постом находится обычная лестница, но она также заблокирована, как и лифт.

Добравшись до солярия, он увидел мать. Она в одиночестве сидела на диванчике у дальней стены.

Она повернула голову и увидела сына. По блеску в глазах Алекс смог сразу сказать, что мать его узнала.

— Мам, привет! — жизнерадостно воскликнул он, останавливаясь напротив.

Сегодня на ней были зеленовато-синие пижамные брюки и цветастый больничный халат с хлястиком. Алекс иногда приносил новые симпатичные вещи, но мать редко их надевала. Слишком далека она была от реальности, чтобы обращать внимание на свой внешний вид. Впрочем, в редкие минуты просветления миссис Рал попросту отшучивалась, говоря, что сберегает хорошую одежду на тот день, когда ее выпишут.

Алекс подозревал, что матери нет никакого дела до собственной внешности отчасти из-за психического расстройства. Именно что отчасти, ибо основная причина — препараты, которыми ее пичкали. Из-за торазинового сиропа она жила как бы в полусне: едва реагировала на происходящее, шаркала при ходьбе, не в силах поднять ноги. Медикаменты тяжким грузом придавливали ее разум.

К счастью, сегодня молодые люди пришли незадолго до выдачи очередной порции лекарств. За минувшие годы Алекс усвоил: шансы увидеть матушку более-менее просветленной возрастали, именно когда успело ослабнуть действие предыдущей дозы медикаментов. Это не раз наводило его на мысль, что она собой представляла бы и как могла бы общаться, не принимай она таких мощных препаратов. То, что с родной матерью невозможно нормально поговорить, просто изводило Алекса.

Конечно, он частенько интересовался у врачей, нельзя ли отменить торазин или хотя бы заменить его более мягким средством, однако доктор Хоффманн, заведующий психиатрическим отделением, был категоричен: в ее случае альтернативных нейролептиков не имеется. Увы-увы, говорил доктор Хоффманн, фармацевты еще не придумали достаточно мощный заменитель, способный подавить склонность миссис Рал к агрессии. Лишь торазин удерживает ее на грани человеческого облика, не позволяя окончательно впасть в неукротимое буйство.

А еще доктор Хоффманн напоминал, что Алексу вряд ли понравится, если его уважаемую матушку будут держать в смирительной рубашке двадцать четыре часа в сутки. К тому же это вредно для здоровья пациентки. Доктор говорил, что понимает чувства Алекса и тоже хочет, чтобы у миссис Рал была возможность максимально сохранить человеческое достоинство. Как раз такие лекарства и позволяют добиться требуемого эффекта.

Алекс так и не нашел убедительных контраргументов.

Мать привстала с потертого кожаного дивана и бросила на Джекс косой взгляд.

— Алекс, ты почему пришел?

Он с удовольствием отметил, что мать не только вспомнила его имя, но и произнесла вслух. Вот это была редкость из редкостей. Уж не в Джекс ли тут дело? Может, девушка действительно оказывает благотворное влияние?

— Да вот, решил тебя проведать. А еще я хочу тебя познако…

— Я велела тебе бежать и прятаться! Ты почему пришел? Ты должен прятаться!

— Мам, я помню. Ты совершенно права. Но видишь ли…

— Ты должен от них прятаться!

Алекс осторожно сжал локоть Джекс и мягко подтолкнул ее вперед. Ему отчаянно — до дрожи в коленях — хотелось, чтобы девушка понравилась матери.

— Вот, мам, моя подруга Джекс. Джекс, познакомься, моя мама Хелен Рал.

Девушка протянула ладонь.

— Очень рада с вами познакомиться, миссис Рал, — сказала она, тепло улыбаясь. — Теперь я знаю, откуда у Алекса такие проницательные серые глаза.

Мать пару секунд разглядывала предложенную руку, затем приняла ее и даже положила вторую ладонь сверху, придавая этому жесту гораздо менее формальный характер.

— Так вы с Алексом друзья? — спросила она, не отпуская Джекс.

— Да. Мы с ним хорошие друзья.