Дела, кажется, возвращались в нормальное русло. Жизнь шла вперед. Можно сказать, его ждала новая, чистая страница.

Образ Джекс все глубже погружался в прошлое, оставив по себе лишь далекое и печальное воспоминание. Правдива была ее история или нет, сказать трудно, но новых попыток установить контакт не предпринималось. Время шло, и надежды таяли. Если эта женщина действительно существовала, если ее слова были правдой, то она наверняка уже предприняла бы что-то к этому моменту. Разыскала бы Алекса, как-то связалась с ним… что угодно.

Может, это и в самом деле была какая-то махинация? Откуда ему знать? Сам Алекс в это не особенно верил, однако это было вовсе не исключено, а значит, вызывало беспокойство.

Визитеры из других миров не давали о себе знать. Алекс старался не вдумываться в откровения Джекс — с каждым днем они казались все более абсурдными, а признать, что она не в своем уме, было выше его сил. Нет, считать ее участницей мошеннической схемы ему не хотелось, а с другой стороны, мучительно было видеть ее в роли злосчастной жертвы умопомрачения, которая нафантазировала себе, будто происходит с другой планеты. Безумия родной матери хватало Алексу с избытком.

Он уже не знал, что и думать, поэтому старался отодвинуть мысли о Джекс в сторону и полностью посвятить себя живописи.

В темноте за окном мерцали грозовые сполохи, придавая потусторонний вид лакированным изморосью деревьям. Когда порыв ветра совпадал с очередным разрядом молнии, деревья словно корчились в судорогах, будто пытались продраться сквозь чернильный мрак. Порой дождь швырял в окна особенно тяжелые капли, превращая мягкое постукивание в негромкий рык. Чем глубже мир погружался в ночь, тем яростнее на домик набрасывались ливневые потоки, будто желали смыть его прочь.

Буря гармонировала с сегодняшним настроением Алекса; он был занят горным пейзажем, где среди высоких скалистых пиков хмурились тучи. Гром с улицы напоминал о природе вещей, пока Алекс сидел в сумраке комнаты, прорабатывая детали леса под закутанным в облака небосводом.

Ближе к полуночи в дверь позвонили.

Алекс застыл с кистью в руке, вслушиваясь в медленно затихающий переливчатый звук. Уж не Джекс ли пришла его навестить?

Впрочем, он тут же прогнал эту мысль. Глупости. Ей на смену пришло соображение, что еще большей глупостью было бы заставлять человека мокнуть под проливным дождем, особенно если это действительно Джекс.

Он сунул кисть в банку с водой, что стояла на столе возле мольберта, и, поднимаясь со стула, вытер руки полотенцем. На глаза попалось собственное отражение в зеркале, и Алекс поспешил пригладить непокорные волосы. Приводить себя в порядок более тщательно он не стал — вдруг не успеет открыть и гостья уйдет, не дождавшись?

Возле двери Алекс остановился, чего никак нельзя сказать о его сердце — оно билось все быстрее от охватившей его надежды.

Он посмотрел в дверной глазок. Надежда не сбылась.

На крыльце, в лужице света, одиноко стояла Бетани, прячась от дождя под навесом.

У Алекса екнуло сердце. Нет, к нему пришла вовсе не Джекс. Он тяжело вздохнул.

Вот уже несколько недель он не общался с Бетани. После того как Джекс предупредила о людях другого сорта, способных выследить его по сотовому телефону, он разбил свой мобильник, а обломки выкинул в мусорный бак возле универмага. В ту минуту это казалось правильным.

Взамен утраченного телефона он купил себе простенький аппарат в том же магазине. Номер, разумеется, был другим, поэтому Алекс сообщил его хозяевам лавочки, где теперь выставлял свои работы, и еще кое-каким людям, которым он мог понадобиться, в частности адвокатам из фирмы «Ланкастер, Бакман и Фентон». Эта новая скромная модель вполне устраивала Алекса. Не имея привычки подолгу болтать, он даже не стал покупать дополнительные минуты.

С учетом Бетани новый номер обладал явными преимуществами: она не могла ему звонить и забрасывать эсэмэсками. Он надеялся, что, раз теперь связаться с ним невозможно, девушка вскоре все забудет и найдет себе другой предмет симпатий. Судя по всему, он жестоко просчитался.

Через глазок было видно, что на Бетани обтягивающее серебристое платье с глубоким декольте, подчеркивающее сногсшибательную фигуру. Выглядела она хоть куда, но Алексу этого было недостаточно. Привлекательная внешность — еще не все. К ней бы внутреннее содержание… Ничто в этой женщине не вызывало у Алекса ни малейшего желания. Вот уж воистину «не все то золото, что блестит».

Итак, что делать? В доме горит только одна лампочка, да и то в тыльной стороне, где расположена его студия. Остальные комнаты погружены в темноту. Может, не открывать? Пусть Бетани думает, что никого нет.