— Три.

— Стало быть, придется оставить все три.

Девушке, похоже, эта мысль очень не понравилась.

— Без ножей я не смогу нас защитить.

— Да, я понимаю, но перед встречей с мамой нас обязательно пропустят через металлодетектор. Если прибор что-то обнаружит, нам не дадут пройти, и точка. Хуже того, если они найдут нечто вроде того ножа, который я уже видел в твоих руках, возникнут серьезные проблемы, которые нам совершенно ни к чему.

Видя, что Джекс колеблется, он предложил:

— А хочешь, посиди здесь. Я проведаю мать один… вдруг она сообщит мне что-то важное? В общем, подожди, пока я…

— Нет, — решительно заявила девушка. — Дом твоего деда сгорел, в прежний художественный салон ты уже не ходишь, из собственного дома убежал. Раз теперь тебя невозможно застать в знакомых этим людям местах — потому что твой образ жизни резко поменялся, — они тоже могут изменить свои планы. Сюда ты приходишь регулярно, так? Значит, они могли расставить дозорных на случай твоего появления. Вот почему я постоянно должна быть рядом, иметь возможность тебя защитить.

— Ладно, понял. Впрочем, раз уж мы будем без оружия, предлагаю сделать это как можно быстрее. Если моя мать по-прежнему в прострации, сидеть рядом все равно бессмысленно: в таком состоянии она не отвечает ни на какие вопросы… Есть, правда, надежда, что твое появление подействует и вернет ее к нам.

Джекс нахмурилась.

— Почему ты так думаешь?

— Так ведь она моя мать. Ты собралась окольцевать ее любимого сыночка. Конечно, она сразу захочет свернуть тебе шею.

Джекс усмехнулась, убирая за ухо непослушную прядь.

— Может, ты и прав, что новое лицо привлечет ее внимание. Может, я действительно смогу ее разговорить.

— Очень надеюсь. Ведь мы до сих пор блуждаем в потемках, и нам срочно нужны ответы. Совсем не хочется приезжать сюда каждый день, пока она наконец придет в себя. Порой на это уходит несколько месяцев.

— У нас нет месяцев. Я не знаю, есть ли у нас хотя бы несколько дней.

Алекс тяжело вздохнул.

— Ладно, будем надеяться на лучшее…

Он завернул пистолет вместе с кобурой в одну из старых футболок, которые держал в машине. Ими он вытирал кисти, когда выбирался на природу и писал пейзажи с натуры. Сверток Алекс затолкал под сиденье.

Кроме того, он решил заодно припрятать почти всю наличность и убрал деньги под коврик, в одну из пазух днища.

Подняв глаза, Алекс увидел, что Джекс протягивает ему три ножа. Интересно, как и где она ухитрилась их спрятать?

Два ножа с обернутыми тонким ремешком рукоятями покоились в простеньких, но отлично сшитых кожаных чехлах. Третьи ножны были изготовлены из черной мелкозернистой кожи с серебряными накладками, чей рисунок вторил чеканному серебру рукояти с изящными завитушками. Разглядывать такую красоту можно было до бесконечности, поэтому Алекс поспешно завернул все три ножа в очередную старенькую футболку и сунул сверток под пассажирское сиденье.

— А твой перочинный ножик? — спросила тут Джекс.

— О, это куда более обычная штучка, да и выглядит он не так устрашающе, как твои кинжалы… особенно тот, серебряный. В общем, в больницу нельзя проносить вещи, которые могут служить оружием, поэтому свой перочинный ножик и связку ключей я оставляю охранникам. Мать я навещаю многие-многие годы и знаком практически со всеми, кто там работает. Это не универмаг, где мы покупали тебе одежду, пока кругом ходили совершенно посторонние люди.

Джекс кинула ему косой взгляд.

— Тогда тем более следует быть начеку.

— Ты сама говорила, что люди Каина мало что знают и пока что просто следят за мной.

— Алекс, они убийцы. Я могу только предполагать, чем они заняты и что планируют. А на догадках основываться нельзя.

— Ну ладно, ладно, понял. Будем по-прежнему бояться, что нам в любой момент скрутят шею.

— Это если повезет.

Алекс настороженно уставился на свою спутницу:

— В смысле?

— Они ломают своим жертвам шеи лишь в том случае, когда торопятся, а пленник недостаточно важен, чтобы уделять ему особое внимание.

— А если бы у них хватало времени?

— Они большие выдумщики, — пожала плечами Джекс.

Алекс даже призадумался, отчего она пытается увильнуть от прямого ответа.

— Что ты имеешь в виду?

Джекс отвернулась и некоторое время просто смотрела на улицу из окна машины.

— Седрик Вендис любит разговорить человека, подвесив за кисти рук, чтобы мыски едва-едва касались пола. В таком положении приходится изо всех сил тянуться вниз, к опоре, потому что иначе не получается дышать. При каждом вдохе легкие режет дикой болью. Если не дотянешься до пола и не снимешь часть веса с рук, то через несколько минут начнешь задыхаться.