вольно сравнил Стейза с мясником на бойне). Это было

страшное орудие пытки. Сплетенный из конского волоса, бич

несколько раз вываривался в молоке и высушивался на солн-

це, в результате чего обрел большую прочность и действовал, как гибкое железо. С двадцати ударов на спине наказуемого

проступала кровь, на сороковом ударе бич ложился на ого-

ленное и взлохмаченное мясо. После сотни ударов истязае-

мый умирал, либо до конца своих немногих дней не мог встать

и медленно отдавал богу душу. Обычно наказывали подчи-

ненные губернатора, он лишь отдавал указания, но сегодня

Стейз решил сам взяться за то, что люди, уважающие себя, перекладывают на палача. Охваченный желанием показать

свои верноподданнические чувства в присутствии офицера

флота его величества, он встал слева от помоста и пригото-

вил бич, щелкнув им в воздухе.

Бич прошел по сине-красной спине Кинга, пересекая ее

наискось, пониже правого плеча легла ярко-красная полоса.

Вторая такая же полоса легла почти на том же самом мес-

те, и Кинг заскрежетал зубами. Если в первый раз удар

119

Эмиль Новер

пришелся по нетронутой коже, то после второго ирландец

почувствовал, как она наливается кровью, готовой вот-вот

вырваться наружу.

Стейз бил мастерски. Еще в молодости он испытывал

наслаждение, издеваясь над беззащитными людьми со

всей изощренностью, на которую была способна его жесто-

кая натура. Губернатор по должности и палач по призва-

нию, он сейчас находился на своем месте и под лестные

замечания английского капитана увлеченно предавался

излюбленному занятию.

Кинг был достаточно сильным и мужественным челове-

ком, но выдержать это он не смог. Сороковой удар бича

вырвал из его груди дикий крик, заставивший дрогнуть

сердца собравшихся рабов и слуг, голова ирландца бес-

чувственно откинулась назад.

Стейз поморщился. Он только разошелся, давно не

брал в руки бич, и – на тебе! – предмет потерял сознание.

Подозвав одного из надсмотрщиков, он приказал нагнуть

голову Сэлвора, чтобы она не мешала. Приказание было

исполнено и истязание продолжилось.

Но Кингу не было суждено умереть в колодках, под би-

чом. Когда он в восьмой раз прошелся по его окровавлен-

ному телу, находящегося без сознания, послышались испу-

ганные крики людей, разбегавшихся в стороны, цокот копыт

и звонкий девичий голос заставил палача остановиться.

Отец!

Джозиана подоспела вовремя. Еще полчаса – и ей при-

шлось бы только сожалеть, стоя у окровавленного трупа.

Лицо девушки пылало гневом: глаза, в которых чита-

лось презрение и сожаление, что отец выступает в такой

неприглядной роли, метали молнии в сторону губернатора, который стоял, словно пригвожденный к месту, с окровав-

ленным бичом в руке, будучи ошарашенным неожиданным

появлением дочери.

Вид дочери рядом с наказываемым рабом отрезвляюще

подействовал на губернатора. Легкомысленная девчонка! По-

зволить такое в присутствии его рабов, слуг, подчиненных, английского капитана! Нет, Стейз этого так не оставит.

Джозиана! – загремел над двором властный голос.

120

Капитан «Дьявол»

Девушка быстро обернулась к отцу и, обратив на него

взор своих пламенных глаз, почти крикнула:

Да! Я – Джозиана, я – ваша дочь и мне стыдно видеть

своего отца в такой грязной и подлой роли. – Быстро по-

дойдя к нему, она не менее горячо продолжала: – Разве вы

не могли поручить это кому-нибудь другому? Как вы не по-

стеснялись унизиться в глазах подвластных вам людей? В

вас нет ни капли христианского милосердия! Неужели вы

подлый язычник? Тогда я не ваша дочь, а вы мне не отец!

Услышав такое заявление, Стейз опешил: если до этого

он пытался вставить слово в гневный поток Джозианы, то

теперь прекратил эти попытки, не зная, что можно сказать.