Именно в таком исходе дела никто не сомневался, слишком

хорошо был известен жестокий нрав губернатора.

Элин уже пришла в себя, но Питер, оставшийся возле нее

в одиночестве, продолжал ухаживать за ней. Это объяснялось

тем, что Элин еще не могла самостоятельно передвигаться, к

тому же Стэрдж не без оснований предполагал, что оставить

сейчас одну – значит, бросить ее на произвол судьбы, что он, конечно, сделать не мог.

Глядя вверх, на пальмовые ветви, покрывавшие навес, Элин с трудом сдерживала слезы, но не боль вызывала их: тело, хоть и ныло, но болело теперь меньше. И не от обиды

полнились солоноватой жидкостью глаза ирландки, а от бес-

силия, осознания того, что она была лишь вещью, и не в е

109

Эмиль Новер

слабых силах изменить это положение вещей, это отношение

к ней, с ее человеческим достоинством никто и не думал счи-

таться – и это считалось нормальным! Огромным усилием

воли она сдерживала себя, кусая губы, чтобы не впасть в ис-

терику, не потерять самообладание, так необходимое ей

именно сейчас. Элин сжимала пальцы с такой силой, что ног-

ти впились в ладони. Заметив это, Питер сказал:

Я бы посоветовал тебе не увечить свои ладошки, так

ведь и пальчики недолго испортить!

Пусть они хоть сломаются! – выдохнула Элин.

Напрасно! – наставительно произнес Питер. – Паль-

чики у тебя хорошие, тонкие, но цепкие. Такие коготки

удержат, что угодно!

Питер не лгал и не утешал, он был опытным врачом, много раз ему приходилось оказывать хирургическую по-

мощь, к тому же анатомия была его излюбленным коньком

в беседах и диспутах. Стэрджу можно было верить, но сей-

час Элин это не интересовало.

Зачем они мне, – с горечью говорила она, – если в

них нет нескольких дюймов отточенного железа, чтобы вса-

дить его в брюхо какому-нибудь англичанину…

И повиснуть на виду у всех, – договорил за ирландку

Питер, прикладывая к рубцу на щеке влажную ткань. Видя

недовольство ее, он добавил: – Не думай, что губернатор

страдает избытком жалости, он и мать родную вздернет во

славу короны! Так, что оставь эти глупые мысли! – После

короткой паузы врач произнес: – А впрочем, нам и так… Да

ладно!

Питер сообразил, что сболтнул лишнее, и умолк.

Элин догадалась, что он нечто скрывает.

Что, впрочем?.. – врач сделал вид, что не расслышал

вопроса, намереваясь продолжить свое занятие.

Элин приподняла голову, хотя это движение стоило ей

немалого труда, и с явным беспокойством посмотрела в

глаза соотечественника.

Что впрочем, Питер?

Стердж не хотел лгать. Он опустил глаза и сказал:

Кинга взяли.

110

Капитан «Дьявол»

На лице Элин отразилось удивление.

За что?

Питер поведал все, что произошло, пока она было без

чувств, и Элин замолчала, закрыв глаза. Конец! Не ведая

того, губернатор под корень срубил надежду рабов на ос-

вобождение. Завтра, а может, и сегодня, на перекладине

ветер будет раскачивать тело Кинга Сэлвора – их веру, че-

ловека, с которым осужденные с которым связывали свои

мечты о свободе.

Может быть, попытаться освободить его? – с робкой

надеждой спросила она, но Питер горько улыбнулся.

Тогда и нас освободят от всех земных забот – навсе-

гда!

Врач вздохнул, вновь намочил тряпку, и положил ее на

тот же рубец и поднялся. Он взял деревянную бадью, на-

мереваясь сменить воду, и услышал голос Элин:

Значит, он обречен?

Стэрдж поднял глаза к небу…

Спасти его может только чудо.

Питер не мог знать, что чудо, которое он призывал, уже

приближалось к ним, стуча копытами Марга.

Джозиана возвращалась с прогулки, когда встретила

неожиданное препятствие – ремонтировалась улица. Анг-

личанка не захотела пачкать ноги благородного скакуна в

месиве из воды и земли и поехала другой дорогой. Проез-

жая мимо порта, она увидела, как к тому месту, где ремон-