— Вы знаете, какие убытки понесла бы страна, не вступи я с ним в единоборство?

— Догадываюсь. Догадываюсь даже, какие убытки она уже понесла.

Иван Иванович глубоко вздохнул:

— Тогда вы должны понимать нас. Меня, я имею в виду. Я был вынужден…

— В результате вашей деятельности страна понесла бы еще большие убытки. В отличие от вас, — тихо проговорил Рокотов, — Иван Никифорович не собирался топить город. А посему, по здравом размышлении, я пришел к выводу, что тоже вынужден… занять его сторону.

— И полагаете, что он оставит вас в живых? Он ведь отправил вас на верную смерть.

Рокотов покачал головой. Афиногенов пошевелился на полу, и Влад прижал его ботинком.

— Покамест я этого не ощущаю. Пока я вижу, что здесь вокруг полно сумасшедших. Из-за своей ссоры вы сгоряча сбросили бы на Землю Луну…

— Вы не исключение. Вы тоже ненормальный.

— Давайте прекратим все это, — Рокотов непринужденно расположился на диване. — Кстати: руки положите на стол. И не убирайте, пока я вам не разрешу.

Изучая Хозяина, он диву давался его сходству с Иваном Ивановичем из старого фильма. Прямой антипод оппонента: высокий, сухой, длинноносый — в отличие от шарообразного Ясеневского.

С Ясеневским тоже придется разбираться, когда он вернется… и если вернется.

Что скрывать — у Рокотова были на сей счет серьезные сомнения.

Но когда же ему назначат нормальное, не коррумпированное начальство?

— Итак, — заговорил Влад. — Когда планируется начать операцию?

Иван Иванович пожал острыми плечами:

— Она уже началась.

— Не играйте словами. Вы знаете, что я имею в виду.

— А я и не думаю играть.

— Тогда о чем вы? — Только сейчас Влад отметил, что вопли Коротаева прекратились. Лицо его закаменело. Он прислушался еще: снаружи доносился какой-то шум — как будто кто-то выступал на митинге.

Хозяин кивнул:

— Уловили?

— Что я должен уловить?

Иван Иванович улыбнулся:

— Это Касьян Михайлович Боровиков толкает речь. С высокой трибуны. Видели нашу трибуну? Вам понравилось?

— Перед кем он ее толкает?

— Все-то вам расскажи. Можно мне выпить? — В этой просьбе Хозяин невольно уподобился Коротаеву.

Рокотов оценил почти пустую бутылку: вряд ли здесь какой-то фортель. Хозяин не собирается травиться, он уже пил оттуда.

— Выпейте.

Руки Ивана Ивановича чуть дрожали, когда он наливал:

— А вы? Не желаете? Боевые сто грамм? Наркомовские?

— Воздержусь. Выпью после победы.

— Тогда погибнете трезвым.

Хозяин выпил залпом и объяснил:

— Он толкает речь перед личным составом части. Многие из них переодеты в гражданское, изображают прессу. Но съемка ведется.

«Как я и предполагал», — подумал Рокотов.

— Разумеется, запись будет засекречена.

— Тогда какой смысл в Боровикове вообще?

— Пролоббировать бурение. Потом по ТВ покажут часть записи… Крупный план. Вам все теперь ясно?

— Еще нет. Кто будет «сигналом» для датчиков? Я слышал, что для этого нужно присутствие живого существа.

— Один изрядно провинившийся человек. Не сумевший задержать проныру-шпиона.

— Вы посадите в камеру Коротаева?

— Точно. Он слеп и ничего не испортит. Да там и портить нечего, все находится под панелями…

— И он уже там?

— Там, да.

— Чья это идея — с датчиками?

Хозяин кивнул на доктора Афиногенова, сейчас необычно молчаливого и смирно лежавшего ничком.

— Почему возникла надобность именно в таком способе?

— Вот этого я не знаю и сам. Я думаю, это какие-то личные соображения доктора. Он вообще человеколюбивый у нас. Как вы думаете, почему я все вам это рассказываю?

— Почему?

— Потому что вы покойник. Вам не уйти.

— Вы опережаете события.

— Ненамного.

Рокотов напрягся:

— На какое время назначен взрыв?

Иван Иванович посмотрел на большие дорогие часы — еще один атрибут, не свойственный штабному помещению обычной воинской части.

— Недостаток докторских датчиков в том, что они в известном смысле непредсказуемы. Взрыв может произойти через пять минут… или через полчаса. Все это не имеет для вас никакого значения. Для нас тоже.