Под полом штаба находилась толстая свинцовая пластина.

На трогательных плечиках висел противорадиационный костюм. Впрочем, если случится беда, ничто из этого не поможет.

До акции оставались уже даже не часы — минуты, и он отдал соответствующие распоряжения. Например, уже отвязали и доставили в бункер упиравшегося Коротаева, которому отводилась роль не то рычага, не то кнопки.

Короче говоря, в определенный момент датчики должны были отреагировать на присутствие живого существа, его тепловое излучение, и цепь замкнется.

Ивану Ивановичу казалось, что там будет очень и очень жарко.

Выпить еще?

Нет, голова должна быть свежей.

Он воображал, что после поллитровки она у него вполне свежая.

Хозяин закурил и положил ноги на стол, представляя себя кинематографическим боссом. Дверь распахнулась, и вошел доктор Афиногенов в сопровождении какого-то детины-солдата.

Хозяин не помнил такого и чуть нахмурился.

— Здравствуйте, Иван Иванович, — поздоровался верзила.

Хозяин нахмурился еще больше. Что это еще за панибратство?

— Это наш гость, — спокойно объяснил доктор. — Видите, как он вооружился. У него вполне определенные намерения, которые полностью противоречат нашим.

Хозяин снял ноги со стола.

— Как?.. — только и мог выговорить он.

Афиногенов пожал плечами:

— Я предупреждал вас: учетверите охрану. Удесятерите ее. Вы пожадничали. На все вот это, — доктор сделал неопределенный жест, — денег не пожалели, а на безопасность…

— Ты чересчур болтлив, — заметил ему Рокотов.

— У меня есть и другие несовершенства, — парировал тот.

— Не сомневаюсь. Я тебя в телевизоре видел не раз, депутата, пальцем сделанного.

Щеки доктора вдруг запылали. Он не привык к оскорблениям такого рода.

— Почему — Иван Иванович? — спросил Хозяин. — Может быть, вы ошиблись, господин диверсант?

— Это условное прозвище, — объяснил Влад. — Кликуха. Погоняло. Прозвища для вас слишком много. Я знаю, кто вы, вас я тоже видел в прямом эфире. Вы рассуждали о культуре и духовности. И еще перерезали ленточку: открыли новый детский садик. Там скважину не забыли пробурить?

— Экий вы теле…ман, — пробормотал Хозяин, не находясь со второй частью слова.

Рокотов продолжил:

— Погонялом наградили вас мы, с вашим оппонентом. Помните гоголевскую историю?

Афиногенов сделал незаметный шаг в сторону.

— На пол! — приказал ему Влад. — На брюхо! И помалкивать, пока не спросят!

— Как некрасиво вы с доктором разговариваете, — отважно сказал тот, но приказание выполнил.

— Ты еще и доктор? Представляю, что было бы, окажись я у тебя на койке…

— Операция была бы, — глухо процедил Афиногенов.

— Что с заложниками? С санитаркой и шофером?

— Операция, — повторил Афиногенов уже с новой, гадостной интонацией. В ней явственно звучало торжество.

Рокотов испытал острое желание незамедлительно, сию же секунду применить похожую операцию к самому доктору и сдержал себя лишь величайшим напряжением воли.

— Где трупы?

— Операция прошла неудачно. А неудачно прооперированных больных обычно кремируют, — Афиногенов усугублял свое не слишком завидное положение. — У нас тут военное поселение, трупы возможны, так что содержится и соответствующее оборудование. Урны для праха, к сожалению, не предусмотрены. Фондов на них нет.

Рокотов стиснул зубы. Концы в воду, следов не найти.

С великим усилием он взял себя в руки.

— Так, вернемся к нашим баранам, — продолжил он, изучая бесхитростную обстановку штаба. Штаб как штаб. Конечно, не без привнесенных удобств — и кондиционер тут тебе, и видеосистема с плазменным экраном, и встроенный бар, но в остальном… Очевидно, здание готовили под снос, что было вполне понятно. Но чего-то недоставало… Чего же? Чего-то обязательного, без этого никуда.

Чего бы это? Влад мучительно размышлял. А! Вот чего!

Портрета Президента!

Ну, с этим тоже ясненько.

— Итак, Иван Иванович с Иваном Никифоровичем — близкие друзья, соседи, коллеги, члены одной парламентской фракции и черт знает кто еще — поругались из-за пустяка… из-за ружья… Один назвал другого гусаком…

— Можете не продолжать, — Хозяин выставил ладонь. — А с моим противником вы знакомы? С Иваном, стало быть, Никифоровичем?

— Отлично знаком.

— Вы знаете, какая это сволочь?

— Не вполне, но воображение и опыт у меня богатые.