— Догадливый вы, — процедил Владимир Анатольевич.

— Понятная картина, — кивнул Рокотов. — Решил расплатиться. Так кто же убивал старикана? Сам Коротаев?

— Собственноручно. Накинул петельку и шею свернул, а спортсмены уже могилку вырыли, у забора…

— А потом с какой радости всполошились?

— Так вы пожаловали… Да панама пропала.

«Идиот», — в очередной раз обругал себя Влад. Лошаков как он есть.

— Хорошо. Дальше что?

— В речку его… Хотите, к купальне проведу? Она у нас не хуже твоего бассейна, на десять персон…

— Потом отведешь… Хотя на кой ляд туда идти? Пусть эксперты собирают в пробирки. В саму купальню бросили?

— Рядом, понятно. К Гришке. Там же депутат купается.

— К какому еще Гришке?

— К братану нашему, с которым ты перетирал…

Так, очередная приятная неожиданность. Своим появлением он переправил на тот свет еще и охранника Гришу, на которого еще были надежды воздействовать в нужную сторону.

— Значит, покажешь потом место?

— А что ж не показать.

— Ладно. Называй меня товарищем капитаном, — Рокотов не без брезгливости протянул чушкарю ладонь. Тот вцепился в нее и чуть не поцеловал.

«Какой там чушкарь… Петухом был», — безнадежно подумал Влад.

…Весь их разговор записывался вмонтированным «жучком», который был настроен на тишайшую речь, вплоть до шепотной.

Консервировать особняк еще толком не начинали, и устройство оставалось в рабочем состоянии, скрытое от посторонних глаз в панели стены. Депутат не имел о нем ни малейшего представления. Он вообще не казался особенно просвещенной личностью.

Рокотов тоже не знал об устройстве, но догадывался, однако увлекся контактом и не спешил вычесывать микрофоны. Хотя урка раскрылся на сто процентов.

Вряд ли ему дадут сделаться двойным агентом — скорее, зачехлят. Или сделают, но будут гнать через него дезу, а они будут в курсе, что деза, и сориентируются наоборот…

— Веди-ка меня в царские палаты, — распорядился Влад. — Хочу посмотреть, как живут народные депутаты. Давно интересовался, да случая не было.

— Неплохо, неплохо живут, как положено по ранжиру…

Шныга послушно засеменил из гостиной, чуть расставляя ноги.

Рокотову приходилось сдерживать себя, чтобы не обогнать проводника, да не заработать пулю в череп от какого-нибудь безумного, схоронившегося снайпера. И Шныгу сберечь, он еще пригодится.

— Коротаев там побывал? — осведомился походя Влад. — Еще будучи зрячим?

— Где? — не понял гид.

— У хозяина в кабинете. Компьютер там есть?

— А как же не быть, — ответил Владимир Анатольевич с малопонятной гордостью, как будто компьютер принадлежал лично ему. — Конечно, есть.

— Так побывал Коротаев у компьютера?

— Не уследил, — виновато произнес стукач. — По идее — должен был.

— В первую очередь, — поддакнул Рокотов.

Компьютер в апартаментах Боровикова действительно был: стоял не на специальном многофункциональном столике, как в офисе, а был водружен на массивный стол из баснословно дорогого красного дерева.

Ящики стола были выдернуты и валялись на полу, немногочисленные бумаги разбросаны.

Халдей присвистнул:

— Ищи-свищи…

— Цветы из мусора растут, — напомнил Рокотов — скорее, себе самому.

На секунду Шныга озадачился, ибо слово «мусор» всегда имело для него лишь одно значение, и он не представлял, как из этого представителя человеческого рода может вырасти лютик или подснежник.

Разве что-нибудь кладбищенское, гадкое, ядовитое, но никак не красная роза — эмблема любви.

— Из сора, — поправил себя Влад, припоминая классику. — И кроме того… Тебе такое имя известно: Эдгар По?

Шныга задумался.

— Ни в зонах, ни на пересылках… Авторитет?

— Еще какой. Романы тискал.

— Так какой он авторитет, если под боком у пахана романы тискает, — разочарованно протянул Шныга. — Про Монте-Кристо небось опять? Наши любили…

— Еще бы. Свалить и отомстить — золотая тема. Я про другой роман. — Рокотов, подражая собеседнику и учитывая уровень его начитанности, сделал ударение на первом слоге. — Это, вообще-то, рассказ. Там украли письмо… Поперли, — сказал он, чтобы было доходчивее.

— Дело ясное, — кивнул Владимир Анатольевич, озирая разоренный кабинет, где было столько красивых безделушек и прочих примочек — одни Коротаев расколотил вдребезги, другие просто смел на туркменский ковер, с которого улыбался Туркменбаши — личный подарок.

Плюс сабля на стене…

Рокотов тем временем продолжал:

— Там был один хитрый мент. Письмо-то спрятали — и никак его не найти. Так он додумался, что легче всего спрятать вещь, если положить ее на виду…

— Мозговитый мент, — поразился Шныга.