– Как вы могли?!
– в бешенстве крикнула Шталь, поворачиваясь туда, где остался Ейщаров.
– Как вы посмели притащить его сюда?!

– Не стоит обвинять Олега Георгиевича и его людей в том, что они попались как идиоты. Это ведь такая мелочь, - произнес ейщаровский голос откуда-то из гущи толпы. Голос был негромким, но Шталь услышала его и сквозь ливень, и сквозь звуки потасовок. И едва отзвучало последнее слово, как все вдруг стихло, и все бродящие застыли, и даже мощный шум дождя превратился в нечто слабошелестящее и незначительное. А потом толпа расступилась, и Ейщаров неторопливо вышел вперед. Его лицо странно оплыло и чуть сползло набок, в темных волосах тут и там проросли русые пряди, отчего голова бывшего начальника казалась побитой сединой. Одно плечо стало массивней другого, кроме того, Ейщаров значительно прибавил в росте и теперь представлялся некоей карикатурой на самого себя.

– Лжец!
– потрясенно выдохнула Эша, дернулась назад и вжалась спиной в холодный бок "фабии". Лже-Ейщаров ухмыльнулся.

– В прошлый раз мы, кажется, не попрощались?

Ей следовало догадаться. Ведь даже при наступлении конца света Олег Георгиевич не стал бы говорить ей "ты".

– Так это ты все устроил?! Зачем?! Разве ты не хочешь уничтожить всех Говорящих?!

– Лучший способ уничтожить Говорящих - это собрать их всех вместе, лишив при этом разума. Потешно - Говорящие, которые теперь умеют говорить лишь с зонтами, - сообщила карикатура, продолжая не спеша идти вперед и насмешливо глядя на Шталь ярко-синим и густо-серым глазами.

– А как же люди, которых ты только что заразил?!
– Эша судорожно пыталась нашарить за спиной ручку дверцы и слушала - слушала отчаянно, надеясь услышать хоть кого-нибудь, позвать на помощь, но не слышала. Сейчас все вещи мира молчали для нее.
– В этом нет смысла!

– Конечно, в этом нет смысла, - негромко произнес голос рядом с ее правым ухом.
– В этом не было смысла с самого начала. Поэтому просто отдайте мне зонт, Эша Викторовна.

Эша дернулась в сторону, изумленно вперив глаза в совершенно пустое пространство, откуда прозвучал этот голос - прозвучал так близко, словно человек склонился к ее уху. Она даже чувствовала его дыхание в тот момент.

И голос этот принадлежал Олегу Георгиевичу. А его там, между прочим, не было.

А лже-Ейщаров был все еще в нескольких метрах от нее, продолжая идти - с явно нехорошими намерениями.

– Опять?!
– взвизгнула Эша, в ярости разглядывая свои пустые ладони.
– Не может быть! Опять?!

– Отпустите зонт сию минуту!
– велел голос бывшего начальника-невидимки.

– Но у меня нет никакого зонта!
– взвыла Шталь.
– Я не вижу никакого зонта! Я не ощущаю никакого зонта! Не знаю, настоящий вы или нет... черт, да отнимите его у меня!

– Я сломаю либо зонт, либо вашу руку, - дружелюбно сообщил голос.
– Также, вполне вероятно, при этом я сломаю и ваши мозги!

– Да ломайте же уже что-нибудь!
– истерично заверещала Эша, обходя машину спиной вперед и не сводя глаз с надвигающихся лже-Ейщарова и его свиты с горящими глазами, похожей на толпу очень мокрых и очень расстроенных зомби. Голос несколько мгновений молчал, а потом размеренно произнес:

– Скажите честно, Эша, вы серьезно относитесь к зонтам?

– Серьезно отношусь?!
– Эша суетливо сжимала и разжимала пальцы, пытаясь ощутить ручку зонта, которой не было, но на этот раз она все не появлялась и не появлялась.
– Еще бы несерьезно! Да я их теперь боюсь до смерти!

Она сказала это совершенно искренне.

И, судя по всему, сказала то, что надо.

На этот раз мир не становился плоским, не рассекался бесчисленными спицами и не схлопывался - мир просто кувырком полетел в никуда, как летит зонт, подхваченный порывом ветра. На крошечное мгновение Эшу посетило уже неоднократно знакомое ощущение сжатой в пальцах круглой ручки, но почти сразу оно пропало, и в глаза Шталь ударил ослепительный свет. Эша испуганно зажмурилась, решив, что это очередные происки очередного зонта, и она угодила в очередной зонтиковый мир, уютно расположившийся где-нибудь в жерле вулкана.

– Можете открыть глаза, Эша. Все в порядке.

Ейщаров со своей неистребимой и невыносимой вежливостью. Вновь почти как настоящий. Нет уж, будьте покойны - Эша Шталь больше на это не купится!

Все же она приоткрыла один глаз и посмотрела.

Так, из усталого шталевского любопытства.

Мир-то все равно поддельный.

Напугавший ее яркий свет принадлежал самому обыкновенному августовскому солнцу, выбиравшемуся из-за горизонта и щедро рассыпавшего лучи среди мокрых сосен и домов. Она сидела в водительском кресле своей "фабии", улыбавшейся в утро блестящими синими боками. В соседнем же кресле сидел Олег Георгиевич и аккуратно складывал ее золотисто-зеленый зонт, и сломанные спицы торчали из смятой материи, точно обнаженные кости. Но зонт отнюдь не выглядел страдальцем, и стразы на его ручке сияли ей-ей победно.

– Ну, как вы?
– мягко спросил Ейщаров, и Эша тотчас дернулась в сторону, заслоняясь руками.

– Вы чего?
– удивился Олег Георгиевич.

– Вы не будете меня бить?
– в свою очередь удивилась Шталь.
– Вы ж меня во всех мирах колотите! Ладно, все равно вы - это опять не вы! Или это какой-то особенный мир! Или это...

Ейщаров протянул руку и твердо взял Шталь за плечо. Встряхнул как следует, отчего Эша клацнула зубами, чуть не откусив себе язык. Больно было чуть-чуть, необидно совсем и в целом странно. Ейщаров, как и раньше, выглядел рассерженным и встревоженным, и, все же, этот Олег Георгиевич казался отстраненней и равнодушней предыдущих, что придавало ему, увы, больше правдоподобности.