* * *

Дверь приоткрылась, и в комнату просунулась взъерошенная голова Славы, который после недавних событий все еще хранил на лице беспредельно удивленное выражение. Михаилу, угрюмо подпиравшему стену, он тайком продемонстрировал кулак, сбитый о Михаиловскую же челюсть, а у Ейщарова спросил:

– А павлинов-то куда? Павлинов там как...

Олег Георгиевич, склонившийся над столом, заваленным вещами, коротко глянул на него, и Слава поспешно сказал:

– Ну... потом зайду.

– Это было бы чудесно, - буркнул водитель вслед закрывшейся двери.
– Ладно, Георгич, признаю, я поступил глупо.

– Какой именно из своих поступков ты имеешь в виду?
– поинтересовался Ейщаров.
– Когда сунулся в гостиницу, не предупредив остальных? Когда послал девчонку проведать вооруженного Домового? Или когда ее отпустил? Да что ты, Миш? Ты все сделал правильно.

– Правда?
– воодушевился Михаил.

– Нет! О чем ты думал, черт возьми?!

– Ну, начет вооруженного Домового, так Шталь сама - настоящий монстр!
– вскипел водитель.
– До сих пор мы не получали от нее ни одного Говорящего без телесных повреждений! А если б ты видел, что тут творилось!..

– В таком случае, хорошо, что ты ее отпустил.

– Правда?

– Нет, - Ейщаров взял в руки палаш, пристально его разглядывая, и Михаил на всякий случай бочком передвинулся поближе к двери.

– В таком случае, я тебя не понимаю! Ты не приказывал искать ее, ты позволял ей...

– Я надеялся, что она вернется сама, - Ейщаров осторожно провел большим пальцем по лезвию.
– Я хотел этого. Это очень важно, когда возвращаешься сам, когда никто не принуждает, не требует. Я думал, что она справится... После того, что тут случилось, она наверняка вымотана, а с ее желанием быть полезной...

Дверь снова отворилась.

– Вертолеты пришли, - сообщил Слава.
– А павлинов-то куда?.. ладно.

Он опять исчез. Михаил вытащил сигареты и осторожно сел на стул.

– Я могу отправиться за ней, если скажешь. Я могу...

– Нет, ты займешься транспортировкой.

– Ты убираешь меня из команды?
– глухо спросил водитель.

– Ты видел, что с ней тут было. Я по телефону велел тебе ее задержать. А ты ее отпустил, снабдив лишь просьбой "едь пожалуйста домой". Ты ведь не хочешь, чтобы она вернулась в Шаю, не так ли?

– Послушай, что я тебе скажу, Георгич, - сквозь зубы процедил Михаил.
– Когда мы все это затеяли, то были при одном мнении. Потом твое мнение изменилось. Я тебе не верил. После всего, что здесь случилось, я думаю, что ты был прав... почти прав. Но это сейчас так. И никто не может знать, сколько это продлится. И ты не можешь этого знать. В любой момент все может стать, как прежде. Я не хочу, чтобы она возвращалась в город. Потому что ничего хорошего из этого не выйдет. Я не против, чтобы она жила. И руки я на нее не подниму, клянусь! И если ей помощь будет нужна - пожалуйста, я согласен. Но с нами ей делать нечего! Я не могу этого принять. И не понимаю, как ты можешь это принимать? Я никому ни слова - никогда... но неужели ты все забыл?

– Все сказал?
– ровно произнес Олег Георгиевич.
– В таком случае иди и занимайся транспортировкой. С гостиницей возни еще на неделю. И учти, Миша, хоть одного из этих красавцев упустишь - будешь в этой гостинице вечным смотрителем.

– Я тебя не боюсь!
– надменно заявил Михаил и стремительно попытался было выйти в закрытую дверь. Чертыхнулся, потер лоб, и тут дверь опять распахнулась, явив раздраженного Славу.

– Нет, ну елки-палки!..

– Ты же должен светильниками заниматься, - ответил Ейщаров на этот возглас.
– Чего ты носишься с этими павлинами?

– А чего они так отвратительно орут? Я сосредоточиться не могу! Или их уберите отсюда или меня!

– Славк, ну это же очень просто решается, - Михаил похлопал его за плечу.
– Берешь, значит, павлина и...

– Сам бери павлина!
– огрызнулся человечек.
– Знаешь, как они клюются?! Господи, Миша, и где таких идиотов, как ты, делают? Еще б парочку заказать для смеха... Ладно, я пошел!