Шрифт:
Нет, ну какое твое дело?!
– Вы, кстати, по делу или опять жаловаться?
– Разумеется, по делу!
– злобно ответила она.
– В общем, так... Я тут сейчас в туалете ресторана "Аваллон"...
– Замечательно. А в каком городе у нас находится туалет ресторана "Аваллон"?
– Э-э...
Господи, ну ты ведь специально узнавала, что это за город, ты ведь даже записала!.. только где?..
– Я так понимаю, названия вы не знаете.
– Знаю! Я просто... Ну, это такой небольшой город...
– Ладно, - невежливо перебил Олег Георгиевич, - излагайте. Мне ведь все равно нечем заняться.
– Правда?
– Нет, - призналась трубка.
– И постарайтесь говорить внятно. Проще, конечно, попросить вас прислать отчет, но, боюсь, сегодня все строчки в нем будут состоять из твердых знаков.
– Мне больше нравится буква "ы"...
– Начинайте говорить!
– потребовал Ейщаров уже почти свирепо.
– Или я найду этот небольшой город, потом отыщу в нем вас - в туалете или вне его - и сделаю с вами то, что вы и не подозреваете!
Ой!
– И перестаньте икать в трубку! Умойтесь, возьмите себя в руки или что там у вас есть! Я льщу себя надеждой, что вы напились в такую рань из-за служебной необходимости, или, хотя бы, отчасти, поэтому... Короче, я вас слушаю!
– У вас в вашем садке имеется Говорящий с посудой?
– Нет, ни единого, - судя по голосу, Ейщаров явно воодушевился - видно, и сам давненько желал познакомиться с упомянутым товарищем.
– Только несколько его вещей. Ну, чашку вы видели, остальное... Что-то нашли?
Эша изложила узнанное, стараясь говорить разборчиво и лаконично, но то и дело забиралась в беспредельные дали придаточных предложений, откуда Ейщаров вынимал ее короткими и резкими вопросами.
– Любопытно, - сказал он под конец.
– Если ваша Люба не насочиняла, а тот занятный бокал действительно был вашим первым бокалом за день, то действительно, очень похоже, что кто-то там окопался, хотя он может пребывать и в магазине, где они закупают посуду. И, значит, этот Денис уничтожает все вещи? Странно.
– Он может быть тоже Говорящим. Не с посудой, а там, например, с салфетками. Ведь Говорящим плевать на чужих собеседников? Может, у них вендетта, или он ему денег должен... ой!
– Что вы разыкались?! Водички попейте.
– Я ж вам сказала, что я в туалете.
– Ну и что там - воды нет, что ли?
– Мне от икотки лучше испуг помогает. Пришлите мне свою фотографию.
– Я лучше пришлю вам фотографию того, как закрывают ваш банковский счет, - невозмутимо произнес Ейщаров.
– Хотите, чтобы у меня был инфаркт?! Я всегда знала, что вы что-то против меня замышляете!
Олег Георгиевич сообщил, что замышлять что-то против Шталь совершенно бессмысленно, ибо она великолепно справится с этим собственными усилиями, после чего повелел:
– А теперь приходите в себя, собирайте вещички и продолжайте возвращаться в родной город.
– Но Говорящий!..
– изумилась Эша.
– Вы помните, что я вам говорил? Что-то обнаружили - прекрасно, вам зачтется, но дальше разберемся без вас. Уходите тихо, никого больше не расспрашивайте.
– Но...
– Все!
– припечатал Ейщаров и повесил трубку. Эша спрятала телефон, зло дергая губами. Что значит уходите?! Это ее дело! Это она нашла!
Подойдя к раковине, Шталь сполоснула руки и украдкой снова посмотрела в зеркало. В зеркале был ужас. И позор. Или, как частенько выражались в Шае, па-аза-ар, прокатывая гласные до невозможности и делая ударение на первый слог. Да уж, настоящий пазар. Как говорили в одном хорошем фильме, завязывать пора с хиромантией, дружок. В данном случае, с абстиненцией. Пазар.
Стараясь идти прямым курсом, Эша вернулась в зал. В ее отсутствие Денис оккупировал место за столиком и теперь общался со своей пассией на повышенных тонах. Пассия закатывала глаза и делала разные неприличные жесты. Завидев Эшу, Люба всем своим выражением лица дала понять, что сейчас к ним лучше не подходить. Рядом появилась Катюша и протянула счет на подносике так робко, точно боялась, что Шталь немедленно отхлещет ее и счетом и подносиком, но Эша только скосила глаза на сумму, философски вздохнула и положила на подносик деньги.