Что-то мягко мазнуло его по носу, и Игорь, вздрогнув, дернулся назад, но тут же фыркнул - задумавшись, он забрел в заросли папоротников, в изобилии произраставших вдоль обеих стен широкого коридора в узорчатых кадках. Потерев нос, он отмахнулся от раскачивающегося листа папоротника, потом рассеянно огляделся. Папоротники преобладали в коридорном цветнике, но тут и там виднелись и узорчатые листья-сердечки сигнониума, и красные, с пятнышками колокольчики калерий, и лиловые шарики мимоз, и бог знает что еще, а по периметру рам вились зеленые лианы пассифлор, усеянные цветами-звездочками, и гулявший среди них легкий ветерок доносил до Байера их слабый загадочный аромат. Игорь всегда был совершенно равнодушен к растениям, дома у него была лишь единственная полуживая фиалка, да и та осталась от бывшей жены и до сих пор не засохла, вероятно, исключительно благодаря неким космическим силам. Но оформление коридора ему неожиданно понравилось, хотя с другой стороны, вызвало недоумение - здесь серьезная контора или дендрарий? Кое-где среди зелени стояли плетеные диванчики, выглядевшие невероятно уютными, и на одном из диванчиков даже лежал какой-то человек, перебросив обутые ноги через подлокотник и глядя в потолок широко открытыми глазами. Игорь подошел поближе и замер - взгляд лежавшего был стеклянным, неживым, а нижняя губа обвисла, обнажив желтоватые зубы. Руки были аккуратно сложены поверх живота. Человек выглядел очень нехорошо. Грубо говоря, он выглядел немного мертвым, и Игорь, панически оглядевшись, шагнул вперед и потянулся к бледной шее лежащего, чтобы проверить пульс, но тут человек, по-прежнему стеклянно глядя в потолок, мрачно сказал:

– Че надо?

Байер, поспешно отдернув руку, отскочил, бормотнув:

– Простите... Я думал, вам плохо.

– Мне хорошо, - так же мрачно заверил человек.
– Я работаю. И вообще иди отсюда!

Чертыхнувшись, Игорь пошел прочь, свирепо теребя свою папку. С другой стороны коридора в зеленой чаще что-то серебристо блеснуло, и он бросил туда раздраженный взгляд, мгновенно вспотев. Зеркало. Большое, прямоугольное, в тяжелой узорчатой раме.

Он ничего не придумал вчера про гостиничное зеркало. Его там не было.

Собственно, его там не было и сегодня утром, но коллегам Байер говорить об этом не стал - и без того ясно, что они думают по этому поводу. Только усугубит... Вчера в ответ на его просьбу только Маленко заглянул в его номер, где, без труда отразившись в гостиничном зеркале, сочувственно сказал Игорю: "М-да..."

Резко остановившись, Байер удрученно вздохнул, потом, решительно развернувшись, сделал несколько шагов назад и сердито посмотрел в зеркало.

И разумеется отразился в нем, будьте покойны!

Только вот незадача - Игорю Михайловичу Байеру было тридцать четыре года от рождения, и он был об этом прекрасно осведомлен.

Зеркальному же Байеру стукнуло от силы восемнадцать.

Да ладно, чего там - человеку, смотревшему на него из зеркальных глубин, было ровно семнадцать лет и шесть месяцев - Игорь отлично знал это, потому что нижняя губа у того Байера была свежеразбитой, а скула была располосована ножом почти на всю длину - это произошло, когда он ноябрьским вечером вместе с Серегой возвращался с тренировки. Порез оставил после себя неприглядный шрам, который Игорь убрал с помощью пластики только шесть лет спустя.

Но это же невозможно!

Сглотнув, Игорь медленно двинулся вперед, и так же медленно двинулся навстречу ему Игорь по другую сторону стекла, неуловимо прибавляя в возрасте с каждым шагом - менялась прическа, тело становилось мощнее, плечи - шире, лицо, заметно округлившись и утратив мальчишескую живость и легкое добродушие, стало непроницаемым, а во взгляде появилось что-то жесткое и осознанно жестокое, и вот, наконец, из зеркала смотрит соответствующий истине Игорь Михайлович Байер, тридцати четырех лет, крепкого телосложения, чуток располневший, с коротко остриженными русыми волосами, с незапоминающимся чисто выбритым лицом и без всяких шрамов. Не останавливаясь, Игорь двинулся дальше, и зеркальный человек, продолжая медленно шагать навстречу, постепенно потускнел, обрюзг, сильно раздался, волосы поредели, отступив со лба, глаза запали, цвет лица стал нездорово-багровым. Потом зеркальный Игорь начал заметно прихрамывать, а в его лице, подернувшемся морщинами, появилось что-то ассиметричное, искривившиеся губы подрагивали, точно он постоянно пытался сдуть с лица несуществующую прядь волос. Идущему навстречу отражению было уже не меньше шестидесяти пяти, когда оно вдруг внезапно растаяло, словно дым, и Байер застыл, испуганно моргая в пустое зеркало, в котором отражалась лишь противоположная часть коридора. Объяснение пропавшему отражению могло быть только одно - в возрасте шестидесяти пяти лет что-то, скорее всего инсульт, свело Игоря Михайловича Байера в могилу.

– Господи!
– прошептал Байер и попятился - и пятился до тех пор, пока чуть не врезался в кадку с папоротниками, и перистые листья сомкнулись вокруг него, в игривом объятии. Игорь оттолкнул их, хрипло дыша и не сводя глаз с зеркала. Далеко-далеко, возле отраженного окошка, в окружении папоротников стоял смутно узнаваемый мальчишка лет трех и смотрел на Игоря с отраженным ужасом. Стукнув зубами, Байер проверил свой лоб на предмет температуры, потом тщательно сосчитал пульс, не подозревая, что то же самое делает этажом ниже его коллега. Все было в полном порядке. За исключением отражения. Байер замотал головой и снова подошел к зеркалу, стараясь не смотреть в него. Пыхтя от натуги, слегка отклонил зеркало от стены и заглянул за него. Никаких проводов, никаких хитроумных технических приспособлений - обычное зеркало. И все-таки, что-то наверняка было. При современном развитии технологий... но как такое возможно?! Он вернул зеркало на место и отступил на середину коридора, с болью глядя на пятидесятилетнего зеркального человека, который выглядел так плохо... Потом его взгляд метнулся навстречу поднявшейся по лестнице женщине, и Байер напрягся в ожидании. Женщина была пожилой и слегка узнаваемой - ну да, она присутствовала на ейщаровском совещании. Шла женщина неторопливо, что-то бормоча себе под нос, и, проходя мимо зеркала, остановилась, отразившись в нем, на взгляд Байера, совершенно безо всяких изменений, ностальгически вздохнула и сказала:

– Да-а, были времена! Эх!..

– Извините, послушайте, - решился Игорь, наблюдая как пятидесятилетний Байер синхронно зашевелил вялыми губами, - вы тоже это видите?

Женщина повернулась и грозно вопросила:

– Ты назвал меня "это"?!

– Нет, я про мое отражение... Вы видите мое отражение?

– Я что, по-твоему - слепая?!

– Вы видите в нем что-нибудь странное?!
– несмотря на злость голос Байера прозвучал довольно жалобно, что напугало его еще больше, но женщина смягчилась.

– Да нет, отражение - как отражение. Каждому свое отражение. Ты, милок, перегрелся, что ли?

– Не знаю, - Игорь заморгал, наблюдая, как моргают в зеркале его старые глаза.
– Мне показалось... а потом оно пропало. А ваше отражение никогда не пропадало?

– А с чего б ему пропадать?
– пожилая дама пожала плечами, потом прищурилась.
– Ты ж на совещание заходил, а? Из комиссии. Ну, милок, так чего ж ты хочешь - ты ж не местный.

– Что?
– спросил Байер, но женщина уже пошла прочь, по дороге сказав лежащему на диванчике человеку: