– Ой!
– пробормотал Куваев, вяло кривясь и не двигаясь с места.
– Больно-то как, а! Кажется, я там все себе обжег.

– Вынь его оттуда, - тихонько сказал Сева и подмигнул Григорию, - а то этому типу скоро и дышать будет лень.

– Тебе говорили, Сева, - так же тихонько шепнул Павел Антонович, - что ты очень нехороший мальчик?

– А это не я, это кресло, - невозмутимо отозвался Сева, снова углубляясь в работу. Григорий, схватив охапку бумажных салфеток, с трудом извлек Куваева из кресла, и он, тотчас встряхнувшись и окинув комнату диким взором, начал вытирать штаны предложенными салфетками, потом уронил салфетки и просипел:

– Что это сейчас такое было?!

Григорий тоже огляделся, потом наклонился и заговорщически спросил:

– Где?

– Вот здесь, вот сейчас, со мной - что это такое было?!..
– Куваев осекся, осознав, что стоит посереди комнаты, бестолково размахивает руками и истерически верещит. Наклонившись, он подобрал салфетки, попутно снова сосчитав свой пульс. Претензий к пульсу практически не было. Ожженные места болели невыносимо. Обитатели комнаты смотрели на него с вежливым вниманием.

– Наверное, вы сильно устали?
– простодушно предположил Григорий, потирая свой длинный нос.
– Работа-то у вас нервная, тяжелая. Говорить-то сложно. Я бы не смог столько разговаривать.

– Ты и так разговариваешь более чем достаточно, - заметил Сева.
– Ты б лучше больше внимания уделял своим протеже. А то они болтаются сами по себе, а потом у них в морозилках продукты жарятся!

– Да это когда было!
– возмутился Григорий, и Павел Антонович радостно захихикал.
– Да и один раз всего!

– Простите, - встрял Михаил Егорович, совершенно сбитый с толку.
– Вы что же, занимаетесь ремонтом кухонной техники? А здесь тогда вы кем работаете?

– Да так... слежу, - туманно ответил длинноносый человек, сел на свое место и начал созерцать шахматную доску, после чего схватил черного коня и совершил им настолько недопустимый ход, что Куваев не выдержал:

– Как-то странно вы в шахматы играете!

– Мы не играем в шахматы, - любезно сообщил толстяк, - мы играем с шахматами.

– Не понял, как это?

– Долго объяснять, да мне и неохота.

Михаил Егорович озадаченно моргнул, после чего, сделав вывод, что Ейщаров из жалости взял на работу не только инвалида, но и двоих сумасшедших, снова подступил к Севе, и тот, уловив это подступление, небрежно махнул рукой:

– Да вы присаживайтесь, присаживайтесь.

– Я постою, пожалуй, - сказал Михаил Егорович.

– Значит, вы - Юлия Борисовна Фиалко?
– переспросил Байер, глядя то на бумаги, которые держал в руке, то на раскрытый паспорт, который держал в другой руке, то на сидящую перед ним девчонку лет двадцати. Та надменно кивнула.

– Да, я - Юлия Фиалко, и, насколько мне известно, других Юль Фиалко здесь нет. Чем обязана?

Игорь раздраженно поджал губы. Юлия Фиалко, согласно всем данным якобы похищенная и насильно переправленная из Аркудинска в Шаю людьми Ейщарова, родилась в тысяча девятьсот сорок девятом году и никак не могла быть этой Юлией. Между ней и пожилой женщиной на фотографии было некое отдаленное сходство, она могла бы быть ее внучкой. Но никак ни ей самой.

– Слушай, красавец, у меня квартальный отчет на носу, - Фиалко явно не отличалась ни терпением, ни хорошим воспитанием.
– Ты не мог бы побыстрее. Что надо?

– Да нет, ничего... Вероятно, какая-то ошибка, - Байер поднялся.
– Вам же не пятьдесят восемь лет?

– Да уж, конечно, - Юлия как-то злобно хохотнула.
– Может, ошибка, может, пошутил кто...
– она скосила глаза на серебристый браслет часов, охватывавший запястье Игоря.
– Эх, я бы с тобой пошутила!..

– До свидания, - поспешно сказал Игорь и покинул комнату. Из-за двери до него долетел еще один смешок - на сей раз приятный и мелодичный, и Байер сердито сделал несколько шагов вперед, убирая бумаги в папку. Документы Юлии Фиалко в полной мере удостоверяли подлинность Юлии Фиалко, значит, где-то должна быть другая Юлия Фиалко. Конечно, легко быть и не должно было. Не стал бы Ейщаров выставлять напоказ похищенную им женщину - сидит где-нибудь в подвале. Может, она и не в городе вовсе. А вероятней всего - ее уже вообще нет. Непонятно другое - зачем состоятельному бизнесмену понадобилась пожилая женщина, бывшая актриса провинциального театра? Правда, на самом деле, никто не видел, чтобы ейщаровские люди забирали ее - тетенька пропала сама по себе, но ейщаровские люди забрали все ее вещи, а это неспроста. Байер пробежал глазами по списку. Вот, есть, например, две особы, увезенные непосредственно самим бизнесменом. Насильно или с их согласия, Антонина Симакова и ее племянница Ольга Лиманская были извлечены из одной из костромских больниц, причем, что оскорбительно, совершенно законно, и увезены в неизвестном направлении. А теперь работают где-то здесь, в ейщаровской конторе. Пожилая уборщица с педагогическим образованием и официантка со средним общим образованием. Эти ему зачем? Предпочитает обслугу не из местных?